Тимур КИБИРОВ. Стихи

Возможно, в наше ненормальное время рецензировать поэтический сборник — занятие столь же странное и загадочное, как и сочинение стихов. Но мы будем.
Хотя бы потому, что издание тома стихов в 854 страницы одного автора — не меньшее сумасшествие. Тимур Кибиров на сегодняшнем поэтическом небосклоне величина яркая и необычная. Лауреата множества престижнейших литературных премий (в их числе Пушкинская премия фонда А. Тепфера, премия журналов «Знамя» и «Арион», стипендией фонда И. Бродского), активно публикующегося с 1988 года вполне можно назвать классиком современной российской поэзии. Но не пугайтесь слова «классик». В стихах Кибирова нет ни махрового академизма, ни высоколобой зауми. И что ещё важнее — стихи этого автора всегда существовали вне рамок привычного поэтического мейнстрима. Поэзию Кибирова трудно идентифицировать, определить принадлежность какому-либо жанру. Поскольку Кибиров — сам по себе — жанр. Безграничная вселенная повседневности, в центре которой — всё тот же хрестоматийный «маленький человек», умудрившийся спастись и выжить здесь и сейчас, сохранив при этом совесть и не утратив надежды. Поэтический язык Кибирова уникален. В его текстах утонченная, классическая форма стиха мирно уживается с ненормативной лексикой. В высокопарный стиль вплетаются приметы современности. Известные поэтические мотивы получают новое развитие: «...для отрока, в очи кропающего вирши / мир бесконечно стар и безнадёжно сер / И правды нет нигде — ни на живой земле ни выше, / и класс 9-й «А» тому живой пример...»
Важно: поэт не ставит себя выше читателя. Он существует в одном с читателем мире, да и как может быть иначе? И наставляя «юношей бледных» (какой же большой поэт без наставлений), с грустью, но абсолютно справедливо заявляет: «...И поклоняться Искусству не надо. / Это уж вовсе последнее дело!..»
А всё потому что: «...проходят тучи синие / над головой твоей / А ты-то кто? — Вот именно! / Расслабься, дуралей!»
В лирических стихотворениях автор словно бы стесняется быть сентиментальным, нежным, и оттого — возможно — прикрывается иронией. Но эта ирония обращена, прежде всего, на самого себя. И за внешней, жесткой фактурой текста — сострадание и внимание. Негромкий голос, к которому хочется прислушаться. Голос, который звучит предельно коротко и ясно: «...в левом боку нытьё / нечего мне сказать / жизнь прошла, у неё / были твои глаза». Удивительное свойство поэтических сборников — их можно читать с любого места. А значит — всегда находятся строки, звучащие в такт сердцу.
Разделённая на две части (в одной стихи пятнадцатилетней давности, в другой — произведения семидесятых-восьмидесятых годов) — книга представляет собой ироничную и обаятельную, точную и глубокую рифмованную энциклопедию нашей жизни. Той самой жизни, которой живешь и ты, зачем-то читающий эту глупую рецензию вместо хороших стихов.