Тексты 2000-го года о публикациях на сайтах «Лавка Языков», «Сетевая словесность», «Салон».
Уильям САРОЯН «Человек с французскими открытками»
Мне думается, что основной секрет обаяния прозы Уильяма Сарояна заключается в его мастерстве находить в обыденном, сиюминутном что-то вечное. Секрет прозы Сарояна – в человечности, о ком бы ни шла речь. Я не припомню ни одного героя в прозе Сарояна – явно выраженного негодяя. Даже у неудачников на самом дне, по мнению Сарояна, есть что-то за душой. И это что-то вселяет надежду… Огромное спасибо переводчику Григорию Анашкину за смелость переводить автора, который, по нынешним меркам, менее всего может быть замечен…
Фаина ГУРЕВИЧ «Лилит»
Каждая подборка стихов Фаины Гуревич в «Лавке Языков» напоминает мне некий альбом. «Лилит», так, кстати говоря,называется один из альбомов БГ. (Ага вот откуда ассоциация). Не очень удивлюсь, если вдруг узнаю, что к некоторым стихам подобрана музыка. Есть заглавная тема – «Лилит», – определяющая основной тон. Остальные стихи – только развивают и дополняют тему. В новых стихах Гуревич, как всегда, нет ничего лишнего. Написанные, на первый взгляд, в достаточно традиционной манере, эти стихи — как старое хорошее вино, чья марка — только признак высокого качества и верности стилю.
И не могу не процитировать хотя вот это:
«…Ноктюрн на флейтах сыграть смогли бы
Сквозь лед в изгибах железных труб…»
Елизавета МИХАЙЛИЧЕНКО
«Дерево и стекло»
Первая часть стихотворения «ВОЛК» мне показалась чересчур «бродской»: это, на мой взгляд, чувствуется и в интонации, и в энергетике. Однако, последующие тексты, по счастью, разрушают первоначальное сложившееся впечатление о стихах, как об очередных попытках сделать «как он». «Дождь в Иерусалиме», «Монолог иностранки» говорят о том, что перед нами – сложившийся серьезный автор, со своим стилем, манерой, языком.
«Город ее измерения»
Проза Михайличенко — такая же непредсказуемая, как и стихи. Странная история, происходящая в городе, странные люди его населяющие. Они вроде бы живут рядом с нами, но по одним им понятным законам. Проза Михайличенко — сродни бегу: хочется взлететь, и ветер в лицо, но оторваться от земли не удается.
Андрей ФИЛИМОНОВ
«Клеопатра и Антоний»
У Саши Соколова есть цикл коротких рассказов «Рассказы, написанные на веранде»… Ничего более теплого, легкого и светлого я не читал. До «Антония и Клеопатры». То же лето. Те же немного странноватые герои. Парк. Беззаботность, надежды, жить легко, даже если слышишь, как неподалеку… но это ведь не с тобой, пусть и страшно. Но все будет хорошо… Достаточно бросить под стул сандалии и убежать.
«Накурились я, он и Лисицын»
У нас в Братске был только один настоящий писатель – Геннадий Михасенко. Он писал детские повести, на которых многие из живущих здесь выросли. Но я вот к чему. В одной из повестей главный герой – школьник – рассуждал, какие, по его мнению, должны быть спутники: «если бы я конструировал спутники, то сделал бы их не такими… Какими именно он придумать не смог, и поэтому он решил, что должны быть как есть: в виде пули, с рогульками…», не отвечаю за точность фразы, но по смыслу так. Так вот, я не знал, что такое рок-н-ролльная проза (хотя в свое время разговоров об этом велось количество неимоверное), и какой она должна быть. Теперь знаю. Как этот рассказ. Другое дело, что давно уже нет никакого рок-н-ролла, одни воспоминания…
Роберт ВАЛЬЗЕР «Рапорт»
Почти в каждой новой подборке «Лавки Языков» есть одно-два имя, которые внимание привлекают сразу же. Открытием последней стал, безусловно, Роберт Вальзер. Анна Глазова продолжает открывать ранее абсолютно неизвестных немецкоязычных авторов. Не знаю, много ли она выслушивает при этом «спасибо», но я благодарен. Вальзер, в первом приближении, это – одновременно – выверенная, чуть ли не рафинированная короткая проза, а с другой – такого потока мыслей, выраженного в нескольких абзацах, хватило бы на роман. А в целом же – картина получается едва ли не совершенной. Вальзер предлагает посмотреть на многие обычные вещи с совершенно иной стороны. Его проза – легка и аристократична. Остается только ждать новых переводов. Ожидания имеют собственную жизнь.
ГОЛЛАНДСКАЯ ПОЭЗИЯ
(Элли Де Вард, Марлен Де Крей, Якобус Корнелис Блюм)
Голландия, это такая маленькая страна, которую принято приводить в пример, как благополучную. Маленькая, что там может случиться? Что может случиться в стране, где дорожная авария может восприниматься как общенациональная трагедия? Переводы Ольги Мещерской нескольких стихов голландских поэтов немного открывают окно в мир современной голландской поэзии. И что же мы видим? Что можно сказать о нескольких строках? Блюм, на мой взгляд, традиционен. Де Вард – пожалуй, лучшее из представленного. Всего шесть строк, но это – «правильные строки». Де Крей чем-то напомнил Бродского. Правда, возможно, поэзия Бродского – любовь переводчика, здесь и обращение к Плинию, и фразы, построенные так, что начало – на одной строке, финал – на другой. В целом же, открытие состоялось и будем ждать «новых ветров» с той стороны…
У.Д. УЭСТРЕЛЛ «Окунь, Река и Шийла Мант»
И снова спасибо Григорию Анашкину. В его выборе текстов для перевода я усматриваю некую последовательность. Похоже, что переводчик намеренно выбирает тех авторов, которых, с одной стороны, не назовешь экспериментаторами, проза этих авторов — традиционна, но, с другой стороны, именно в этой традиционности — основная ценность. Рассказ Уэстрелла — атмосферой своей — перекликается с творчеством Карвера: внимание к мелочам и внешнее впечатление, что «ничего не происходит» вместе с мастерством передать мир и чувства героев глазами самих героев.
Уильям САТКЛИФФ «А ты попробуй»
Новое открытие ЛАВКИ ЯЗЫКОВ. Как Париж стоит мессы, так и Сатклифф стоит отдельной статьи. Этот автор имеет все шансы стать писателем одного ряда с Джоном Фанте, Буковски. То есть, одним из тех, чьи переводы — своеобразные жемчужины сайта. Упоминание Фанте здесь — не случайно. Главный герой романа Сатклиффа здорово перекликается с героем фантовской «Дорогой на Лос-Анжелес». Разница во внешних атрибутах. Другая страна, время, происшествия. Сказать, что этот роман — хороший — не сказать ничего. Я начал выписывать отдельные фразы, а потом перестал — много приходится выписывать. Удивительное дело — некоторые бытовые наблюдения в романе похожи на маленькие открытия... Однако, перечислять очевидные достоинства хорошей литературы — бессмыслица, все равно надо читать самим.
И здесь, на мой взгляд (я уж не знаю по какой причине, похоже, у всех свои протеже, игры, политика, интриги и прочая мура), наблюдается странное замалчивание, а точнее — неясное для меня невнимание к ЛАВКЕ в целом. Очевидные шедевры, которые бы сделали честь любому литературному сайту, непостижимым образом проходят мимо основного потока читающей публики. Иное дело, что «кому надо — сам найдет», и это тоже по-своему верно.
Я вот нашел. Но вы тоже попробуйте.
Клим КАМИНСКИЙ «Рэгге для простого человека»
Кто-то из коммерчески успешных авторов (а не Стивен ли Кинг?) утверждал, что рассказ — это хорошо рассказанная история. Рассказы Каминского — это те самые хорошо рассказанные истории, подтверждение классической формы — «завязка — кульминация — развязка». Ключевое слово здесь — «хорошо». И все зависит от фантазии автора. В «Рэгге» неудачный день начинаясь с досадной мелочи, завершается же катастрофой — рушится дом, в котором живет герой. Не часто встречаешь авторов, которые просто рассказывают истории (не морализаторствуя, не «постмодернистствуя» и прочие «...ствуя»). В манере Каминского — как раз те самые легкость и простота, которые ни в малейшей степени не отвлекают от сюжета. И в этом основное ее достоинство.
Андрей БОРОНИХИН «Мемуар о Сереге»
Легко и светло. Главное – не скучно и узнаваемо. Точно. И потом, у кого не было такого Сереги? Человека, чьим умом, поступками, восхищались и одновременно терпеть не могли: «Месяца через два после описанных событий я сильно побил Серегу, о чем до сих пор вспоминаю с удовольствием».
«Ленин и зайцы»
Юмористическая лениниана на марше: теперь – в версии Крупской. Причем Крупская у Боронихина – этакая классическая курсистка, которая своим мужем Владимиру Ильичу (Ульянову) Ленину ай не надышится, ай не насмотрится. А он, тем временем, вместо того, чтобы подвиг деда Мазая повторить (утвердив тем самым влияние беллетристики на жизнь) совсем наоборот. «А Сталина Иосифа Виссарионыча я не любила. Мы с ним разошлись по вопросам языкознания».
Максим ДЕГТЯРЕВ «Антология неудач»
Сразу же бросилось в глаза следующее: «Все нижеизложенные события и факты являются вымышленными. Любое сходство с Нинкой Шуруповой со второго подъезда является случайным».
Все четыре истории, что удивило, кинематографичны. Причем первые две, едва ли не самые яркие. Каждая история – неожиданна. Каждая история – запоминающийся эпизод, кадр из некоего (однако хорошего) фильма, где совершенно неизвестно, что же дальше. Не везет же людям – по-разному, что с иронией и вниманием показывает автор еще один раз.
Лоуренс Блок «КАРМА КЕЛЛЕРА»
Странный рассказ. Скромное обаяние автора: сделать из истории про любовь и убийство рассказ спокойный, теплый и даже — романтичный. Наемный убийца – жертва своего ремесла, где вы такое видали? Однако, карма. Как известно, против нее, что против лома, — приема нет.
«-- А кто пожалеет ниндзя? — сказала она. — Представляете, всю жизнь убивать людей... Но такая уж у него карма».
И вспомнилось еще из одного рассказа Бориса Штерна: «Даже Деду Морозу нужно немного тепла».
Харуки Мураками «КРАХ РИМСКОЙ ИМПЕРИИ, ВОССТАНИЕ ИНДЕЙЦЕВ 1881 ГОДА, ВТОРЖЕНИЕ ГИТЛЕРА В ПОЛЬШУ И, НАКОНЕЦ, МИР СИЛЬНОГО ВЕТРА»
Победное шествие Харуки Мураками продолжается. Новые переводы, похоже, новых граней этого писателя не открыли, но несколько штрихов к портрету добавили. И наверняка, новых горячих поклонников. Все, чего ждешь от прозы Мураками, здесь присутствует: необычность, парадоксальность, кажущаяся внешняя простота, за которой... Меж тем, претензия к переводчику: Мэрил Стрип разводится с Хоффманом действительно в фильме «Крамер против Крамера», но знакомится с Робертом де Ниро в фильме «Влюбленные». Если уж сочтено нужным давать подобные разъяснения, то тогда в полной мере.
Ричард Бротиган
Из книги «Пилюли vs. Катастрофа в шахте Спрингхилл»
Очередное открытие обожаемой автором этих строк (чего скрывать-то?) переводчицы Фаины Гуревич. Ричард Бротиган – один из битников, о чем, собственно, можно догадаться, хотя бы по одному из заглавий – «Галилейский хич-хайкер». Бротиган и окружающий мир – одно целое: нет времени - и Бодлер ходит на бейсбол; не делится свет на сон и явь – и ангелы падают вниз на глазах; но зато есть Любовь – и «я не устаю любоваться тобой,/ но не знаю, как сделать тебя/счастливой, пока ты спишь», а Смерть – это всего лишь шикарная машина. Все рядом, все в тебе и стоит ли спешить, когда
«Русский старик
продал портвейн
и не стал читать
морали …»
«Вот чего нельзя с иностранцем…» Последняя фраза, впрочем, не Бротиган вовсе.
Чарлз Буковски «Пиво, поэты и треп».
Интересно, сколько в переводах Натальи Беленькой Макса Немцова? Хотя это и не главное. В любом случае, чем на русском языке Буковски будет больше, тем лучше. Иное дело, чтобы перевод оказался достойным. Сложно судить о достойности перевода, не видя оригинала, однако можно. Перед нами — истинный Бук — не причесанный, не выхолощенный. И (вдруг вспоминается фраза Юрия Коваля — «Вот чего я больше всего люблю в черных лебедях, так это их красные клювы») вот, что мне больше всего нравится в прозе Бука, так это неистовый джазовый драйв и атомная искренность. Хренушки, кто так сможет о себе и тех, кто рядом. Интересно, что подобная манера не отталкивает, а наоборот, заражает. Так сидишь иной раз и думаешь — «не, старичок, Бук бы этого не одобрил»... Ведь «плохое письмо — как плохие бабы: с этим просто ничего не поделаешь». Что тут еще добавишь?..
Джеймс Лафлин из книг «Какие-то естественные вещи» и «Человек в стене»
Занятное качество американской поэзии — находить метафоры в предметах обыденных, постоянных. Может это попытка автора достучаться до сердца и разума среднестатистического обывателя, которому сравнения с водопроводными кранами более просты и понятны, чем аппеляции к высшим материям. А может и нет здесь никакого стремления — это вот и есть тот самый “сор, из которого растут стихи”. только этот сор не выметается заботливой рукой, а используется обильно и перманентно. И это здорово. Доказательством тому — «Твоя любовь» — маленький шедевр любовной драмы, расказанный в восьми строчках с упоминанием сантехнического оборудования. И это только одна сторона. А с другой — “мне все равно хочется найти способ сделать нас просто одним человеком”. Неясно только одно, что же делать со всеми теми разговорами, в которых «американцы — черствая нация эгоистов и прагматиков». Значит, пора становится такими, чтобы поэзия становилась Поэзией, проза Прозой...
Боб Дилан «Любовь минус ноль»
Боб Дилан сичтается одним из самых талантливых рок-поэтов (точнее, просто поэтов, сколько можно уже лепить приставки?). Не знающие английского могли читать об этом еще в “Ровесниках” 70-х годов. Переводы подтверждают эти слова, чего стоит хотя бы такая фраза: “Любовь моя неслышно шепчет: Любой провал успеха крепче”. Остается только сожалеть о том, что количество переводов Дилана крайне мало.
Рафаэль Левчин «Поминки по мета-мета»
«Эстетика дурная постмодерна/кому угодно искорежит нервы», заявляет автор этих строк, сам, похоже, ставший жертвой постмоернистского плена. Я не знаю, что такое «мета-мета», и зачем следовало устраивать поминки, однако получилось интересно. У Лавки Языков появился новый автор, творчество которого найдет пристанище в рамках Журнала Небуквального Перевода. Но я же должен что-то написать о, собственно, стихах. Так вот, несмотря на заявленную изжогу от постмодерна, его самого, посмодерна, все же достаточно. Но выглядит это не столь навязчиво и нарочито. Перепев известных строк («Бессонница. Мой друг оставшийся в Москве...», к примеру, или «как первый мандельштам я брёл среди безлюдин»), это большей частью — тема, повод для авторских размышлений, импровизации. Левчин пользуется готовыми образами, как красками, создавая неповторимую и яркую поэзию...
Александр Демин «На смерть неизвестной собачки, бросившейся на моих глазах под асфальтоукладчик РСУ №4 г. Хабаровска 23 июня 2000 г.»
Александр Демин, загадочный приморский блюзмен, обнародовал едва ли не самую настоящую оду. По-демински глобально и подробно, все чувства и названия обозначаются с большой буквы, как символы, вехи, опорные точки, определяющие Жизнь Во Всех Её Проявлениях.
А невинные созданья
Молча собирают вещи
И уходят, не прощаясь,
В Край, Где Все Давно
Уже...
А еще говорят — «когда б вы знали, из какого сора...»
Уильям Карлос Уильямс. Из книги «Весна и всё»
В этом коротком эссе — вся авторская позиция и представление автора о том, каким должно быть искусство. Если считать краткость сестрой таланта, то Уильямс просто гений. Стихотворение «Сафо, успокойся» только подтверждает и утверждает позицию автора о превосходстве творчества над всем остальным, что есть на свете:
но я б не променял
свое уменье сочинять на
все, представь, чем ты
ответишь мне на ласки.
Вот только интересно бы знать: это он всерьез или лукавит?
Шел Силверстин. Из книги «Свет на чердаке»
Да, детские стихи — это здорово. И не одних у нас есть свои «вредные советы». Советы Сильверстина не менее смешны и остроумны. Добрая усмешка и никаких нравоучений. А если и есть, что-то похожее на мораль, урок, то сделано это изящно и напоминает, скорее, афоризм. И даже такое некрасивое занятие, как грызть ногти находит свое очаровательное оправдание:
Это гадкая привычка,
Но браниться не спеши —
Я зато не поцарапал
Ни одной живой души.
Брендан Дюбуа «Сетевая почта»
Эх, я бы тоже хотел так жить, вдали от шума, на окраине города, рубить дрова, а вечерами шляться по интернету. Затворничество, но в курсе всего, что происходит. Совсем другое дело то, что стало причиной такого образа жизни. И чем, в конечном итоге, это может обернуться. «Сетевая почта» — интригующая история о том, что как ни прячься от людей, те, кому надо — тебя найдут.
...Все более и более появляется произведений (нефантастических), в которых интернет становится одним из ведущих героев.
И очень хотелось бы надеяться на то, что знакомство с Бренданом Дюбуа продолжится...
Фаина Гуревич «Шут вернулся»
Фаина вернулась. Собственно, она далеко и не исчезала, и не секрет, что Фаина Гуревич давно уже стала одним из любимых моих авторов. И каждая публикация Фаины вызывает у меня два чувства: надежды и опасения. А вдруг будет хуже? Очень не хотелось бы разочаровываться. Цикл «Шут вернулся» разочарованием не стал. Единственное, на что не удержусь чуть попенять — так это за строчки: «впереди огромный лес/позади страна чудес» Просто похоже на текст поп-песенки. Однако финал стихотворения — неожиданен и правилен. А вот это вот — «И шагают по мокрой дороге/Так на нас непохожие боги» — просто здорово. Регулярность, с которой Фаина радует читателей «Лавки» своими произведениями и переводами — свидетельство не только неистощимости, но и профессионализма. Браво еще один раз!
Сергей Дунаев «Три шага в ночь»
Еще один рассказ про наркотики. Не знаю, стремится ли быть автор российским Ирвином Уэлшем, но отдельные моменты казались преломленными в «российском контексте» сцены из прозы оного. Во всяком случае, они могли бы там быть. В целом, рассказ мне показался даже утомительным. хорошее начало, а потом… Демонстрация фантазии автора, как если бы тот сам употреблял описанные вещества. Несомненно, подобная проза находит своего читателя, но меня – не нашла…
Михаил Бару «Пьедестульчик»
Читал Бару,
Словно бы и не было
Вчерашнего похмелья...
Олег Пшеничный «Третий и двое»
Чего становится жаль, так это того, что рассказов Олега Пшеничного в сети чрезвыйчано мало. Хотелось бы, чтобы их было больше. С одной стороны, как я уже писал о прозе Пшеничного раньше, нет ничего сверхоригинлаьного, но есть история, которая трогает, не осавтляет в равнодушии, обнадеживает, радует, печалит, то есть все то, что ищешь в хороших рассказах. Кроме того, в этом рассказе интернет предстает своеобразной романтической дорогой от одного сердца к другому. По-моему, такой трактовки еще не было. Или было? Какая разница — рассказ все равно хороший.
Сергей Бойченко «CORAZON ESPINADO»
Сергей Бойченко давно уже желанный и почетный гость на страниц не только марзан, но и интервью. Новый цикл стихов — как новый сорт вина от полюбившегося производителя: гарантия оригинальности и качества. Оригинальность же поэзии Бойченко, ее неповторимого ритма, на мой взгляд, сложилась не без влияния тех, кого автор переводит... Кроме того, в стихах Бойченко чувствуется (даже в самых «воинственных», «гневных», даже в грустных) добрая заразительная энергетика. А отсутствие знаков препинания дает возможность импровизировать с интонацией. Выходит, что Бойченко — поэт джазовый...
