Тексты 1999 года о публикациях на сайтах «Лавка языков», «Сетевая словесность», «Писатели Красноярска» и т.д.
Уильям ТРЕВОР “Танцзал “Романтика”
“Короткая проза” как жанр, возможно, самый непредсказуемый. Ограниченный в объеме, рассказ обретает свободу во всем остальном. Кроме того, повышены требования к языку. «Ляпы» в короткой вещи предательски выпирают наружу, заслоняя и замысел, и сюжет. Полагаю, что подлинное мастерство автора определяется его умением писать короткие вещи. Уильям Тревор для меня имя новое, заинтриговало предисловие переводчика, где сказано — “The Wall Street Jornal” назвал лучшим автором коротких рассказов в англоговорящем мире...”...
...Маленький провинциальный мир бедных фермеров где-то в глубокой ирландской глуши. Блеклая жизнь — работа да церковь. День за днем, жизнь за жизнью. Однообразный бег, и уже не думаешь, даже не мечтаешь о том, что можно жить как-то иначе. И всех надежд, что приедут янки и построят цементную фабрику. Все страсти, надежды, мелкие убогие желания бушуют в рамках танцзала, где даже спиртное не продают. Год за годом одни и те же люди собираются в одном и том же месте для того, чтобы, пусть и неосознанно, заполнить неодолимую пустоту в душах: “...Она будет ждать, пока Бозер Эган не отыщет ее, когда умрет его мать. Ее отец к тому времени, наверное, тоже умрет. Она выйдет замуж за Бозера Эгана, потому что ей будет слишком тоскливо одной на ферме.”
Еще одна печальная новелла о жизни, которой нет.
Анна ГЛАЗОВА “атом — не солдат, атом — рабочий!”
В последнее время меня охватывает легкая досада оттого, что, как мне кажется, наиболее интересные произведения в литературе, в музыке, делают женщины. Где же «сильный пол»? Похоже его уделом становится выяснение взаимоотношений на полях «гостевых»... Впрочем, я утрирую...
Минимализм Анны Глазовой мне напомнил джазовую импровизацию. Есть текст – тема, “опорная точка”. Дальнейшее – импровизация. Но импровизатором в данном случае выступает не автор, а потенциальный читатель. И, как и в джазе, восприятие композиции в целом зависит от настроя и подготовленности слушателя-читателя. Несовпадение «по вибрациям» способно вызвать неприятие текста, и наоборот. Поражает игра звуков. Именно так: звуков. Иногда это – топот нот, иногда – шелест листа. Но главное все же, по моему, то, что эксперимент, а он присутствует, у Глазовой не рафинирован, не надуман. Эксперимент, как свойство натуры, черта характера, а потому органичен. Мысль не оттеняет Слово, а Слово вызывает Чувство. Одним слово: Браво!
Константин Дмитриенко “АМЕРИКА”
Глоток чистой воды. Мастерски написанный рассказ. Небольшой шедевр, в четыре страницы (если распечатывать) которого уместилось практически все: от истории рода главного героя до его же поисков любви. «Америка» не требует обсуждений и объяснений. Это как... «Москва-Петушки» в том смыле, что появилось НЕЧТО и просто живет само по себе, и пройти мимо может только закостенелая и бездушная сволочь. Восхищение «Америкой» может быть некой опорной точкой, сигналом, по которому мы узнаем своих... Я как-то где-то писал о том, что живу посередине некоей прямой Питер-Братск-Владивосток, мечтая выбрать одну из крайних точек. После «Америки» выбор, похоже, сделан. Владивосток предстает местом куда более притягательным, чем Питер. Более живым, теплым, ярким, разнообразным, наконец. Давно я не читал рассказов, в котором город сам по себе является одним из героев произведения. При том, что и город мне тоже близок... Дмитриенко пишет: «А я и в самом деле —
писатель». Кто бы спорил?!
Сергей БОЙЧЕНКО “Шалтаи Народов Мира” Проекты Сергея Бойченко не перестают удивлять. Сначал умопомрачительный коллаж из стихов э.э. каммингса (не говоря о том, что Бойченко сам по себе — автор, мягко говоря, оригинальный), теперь же — вариации классического английского стихотворения, как если бы оно было написано в других странах, с учетом национальных традиций. Вернее, с учетом национальных традиций в понимании Бойченко и его коллег. Есть шалтаи китайские и татарские, даже чукосткие есть.Тексты получились точно стилизованными и смешными. Чего, собственно, Бойченко и добивается . Все люди — братья, а все братья — шалтаи-болтаи.
К.С.Фарай “ПОД ЗНАКОМ ЗВЕРЯ”
Все, что опубликовано до «Второго царства» не трогает совершенно. Стихи напоминают некое поэтическое упражнение в философствовании. Рифмованные размышления «о времени и о себе». Облеченные в художественную форму поиски своего «Я» скоро начинают приедаться. Но во «Втором царстве» меньше всего думаешь о том, как это сделано, и больше «что дальше». Запомнились строки:
ОСТАВЬ НАДЕЖДУ ВСЯК СЮДА ВХОДЯЩИЙ,
мы этот знак проехали давно...
Так куда же мы все-таки пробираемся? Хотя общее впечатление от стихов Фарая можно выразить приблизительно так: «примат материи над духом». То есть много ума, но мало души. Мне бы хотелось наоборот. Поэзия все-таки...
Андрей Чернов “СТО ТРИДЦАТЬ ДВА”
Александр Куприн однажды написал нечто вроде «10 советов начинающему автору». Первым советом он просил авторов не употреблять штампы «он прижался лбом к стеклу» и «пожал плечами». В рассказе Чернова герой к окну лбом прижимается. Не совсем ясен еще один момент: в начале рассказа герой мечтает познакомиться поближе с журналисткой, бравшей у него интервью. Он вычисляет ее телефон, звонит ей, и она его не узнает! Не знаю, не знаю... Герой претендует на «яркую личность» и чтобы журналистка не запомнила голос, манеру разговаривать — сомнительно...
А в целом, рассказ подкупает искренностью, легкостью чтения,правда, излишне мелодраматичен, да и финал, в общем-то тоже не шедевр — угадываем.
Однако стихи Чернова — интересные, оригинальные, неожиданные. В поэзии Чернов значительно сильнее, талантливее, образнее, чем в прозе. Достаточно, хотя бы, обратить внимание на «Паданцы» и все встает на свои места. Тем, кто хотел бы ознакомиться с творчеством Чернова, я бы посоветовал начать с поэзии — с «Паданцев» или «Конфеты одиночества». Впрочем, о поэзии Чернова попдробнее в следующий раз.
Фаина Гуревич “ЛЕСТНИЦА”
Первое стихотворение — памяти З.М. Басса — выстраданное, с точными, прошибающими до слез деталями («...и на жену бы кричал: — Двойра! Наши дети опять неправильно молятся...), с удивительными строками, находками вроде „ветер закашлялся в облаке“. Для того, чтобы рассказать в одном стихотворении судьбу человека, страны, и человека в этой стране (простите за избитость, вы лучше стихотворение почитайте) одного таланта, недостаточно. Извините за высокопарность, но это стихотворение написано Любовью и Памятью.
„...Эх, деда, как вышло
Что ты свою жизнь промолчал...“
Да если б один дед... Мы то с вами чем лучше?..
Из других стихотворений мне бы хотелось выделить ассоциацию по „Лестнице в небо“. Казалось бы, сколько написано текстов, навеянных этой композицией, но и здесь у Гуревич получилось найти некий свой поворот, хрупкий мир мечты, готовящейся сбыться. Много находок — „совесть моя скандалистка базарная“, „мельница, кашляя старыми бронхами“, „шлюшка надежда — беспутная наденька“. И в финале последнего стихотворения „Лестницы“: „просто ты пришла домой, тирли-мырли, ангел мой“...
Главное в том, что к „Лестнице“ нельзя остаться равнодушным...
„просто ты пришла домой, тирли-мырли,
ангел мой“
Главное в том, что к „Лестнице“ нельзя остаться равнодушным...
Уильям ТРЕВОР „Вечер Джо Дона Демпси“ в переводе
Фаины Гуревич
Фаина Гуревич подарила мне (уж простите за вольность в слове „мне“) еще одного писателя, мимо публикаций которого я уже не пройду. Вроде бы, ну сколько можно писать о вялой, несчастливой жизни в маленьких городках ( и неважно где они находятся — в Ирландии, во Франции, в Америке, в Сибири), где жизнью правит безнадежность и нищета. Но Тревору удается писать об этом так, что отыскиваются какие-то новые грани, задеваются какие-то другие, молчавшие до этого, струны. Сергей Довлатов всерьез утверждал, что хорошая книга может научить людей быть добрее, внимательнее, терпимее друг к другу. Рассказы Уильма Тревора — выразительная иллюстрация этой идеалистической (а с другой стороны все равно ведь хочется, чтобы так было на самом деле) мысли.
И еще: Фаина Гуревич стала одним из авторов, чьи новые работы я особенно жду.
Лорд ДАНСЕНИ. В переводах Сергея Серебрина
Эх, какое звучное имя. И титул. Лорд Дансени. Само по себе звучит как имя героя хорошего романа. между тем, на мой взгляд, все прелести именем и ограничиваются...
„Сфинкс из Гизы“ меньше всего похож на рассказ. Более всего — на компиляцию афоризмов по теме. Или это особенность перевода? „Со значением“ в финале.»Но боюсь я, что в порыве отчаяния Время слепо ухватится за мир и медленно потянет за собой весь род человеческий", гласит последняя фраза. Но позвольте, чего бояться-то? Так оно и происходит.
«Харон». Иногда я склонен полагать, что подобная проза пишется «от большого ума». Игра мыслей, упражнения в прозе. И финал известен с первых строк. В целом, я остался совершенно равнодушен, хотя я знаю немало людей, которым подобная проза придется по вкусу.
Анна ГЛАЗОВА “Реванш”
Может быть, я не так уж много читал, но думаю, что ничего подобного раньше мне не встречалось. В принципе, можно поискать аналогии и паралели, но зачем? Зачем самодостаточное явление подстраивать под уже существующие схемы? За очень недолгий срок (практически три-четыре выпуска «Лавки») Глазова стала одним из самых ярчайших авторов этого в высшей степени привередливого проекта. На мой взгляд, творчество Глазовой заслуживает самого пристального внимания. «Реванш» — без преувеличения шедевр, и как настоящий шедевр, он окажется вне основных тем, обильно обсуждающихся в литературном рунете. Говорить избитые фразы о неповторимости и оригинальности — неумно, настолько это очевидно. Любой рассказ о «Реванше» будет бледным и ненужным. Одна из вещей, которые хочется рекомендовать, что я с большим удовольствием и делаю.
«Лавка языков» продолжает открывать имена, к которым я буду относиться с устойчивым интересом и ожиданием новых произведений...
Саймон ВИНЧЕСТЕР “Переход”
В детстве я много читал книг о разных странствиях. «Путешествие на Кон-Тики» с фотографиями далеких мест долго занимала мое воображение. Авторы подобных книг казались мне настоящими героями... “Переход” автора с такой «стреляющей» фамилией вернул мне на некоторое время те ощущения. Картины совсем другой жизни, неистребимая романтика. Весь очерк проникнут духом свободы, чем-то таким Настоящим чего в обычной городской жизни не встретишь... В принципе, можно было бы придраться к некоторым неровностям в тексте, но ведь главное здесь — не стилистические изыски, а добротный рассказ о том, «где были, что видели»... Настроение первопроходца, пьянящая радость открытия...
Ширли ДЖЕКСОН “Лотерея”
Короткая фантастическая история с неожиданным финалом. Вспомнился ранний Стивен Кинг времен «Кукурузных детей». Только у Кинга все выглядит страшнее и правдоподобнее. У Джексон же с самого начала чувствуется какая-то неестественность в сюжете. И с течением повествования это только развивается до логичного в данном случае финала. Открытием этот рассказ не назовешь, скорее — добротная работа, которая может сыграть роль первоначального знакомства с автором.
Андрей БЕЛИКОВ “Притяжение”
И все чаще к стихам я настроен критически... Быть может, это связано с тем, что по-настоящему хорошие и оригинальные стихи встречаются нечасто. Все больше — эксперименты, поиски формы, словоблудливая многозначительность, демонстрация интеллектуальных возможностей авторов и так далее... Стихи Беликова , по счастью, не вписываются в вышеперечисленные определения. Они достаточно живописны, образны. Беликов, используя, в принципе, стандартную палитру символов, добивается нового звучания. Это как у художников — палитра одна и та же, а результат — разный. В оригинальном смешивании (если можно так высказаться) понятий и образов рождаются новые картины, достаточно полно раскрывающий и внутренний мир автора, и его отношение к жизни. Только поэзия, в лучших ее образцах, способна описать сопровождающие нас необъяснимые смутные и странные ощущения, настроения . Совпадение твоего внутреннего с прочитанным есть, как мне кажется, один из определяющих критериев, по которым складывается впечатление о произведении. Мы с Беликовым, если не во всем, то во многом — совпали. Небольшая цитата:
Ты ищешь почерк Бога в человеке,
Я — точку расхожденья параллелей.
ПОЛЬСКИЕ РИФМЫ
Когда-то давно я видел одну картину. По цветущему полю, с перекошенным от страха и ненависти лицом, на рассыпающемся велосипеде мчался человек. Картина была жуткая, и называлась она «Я буду долго гнать велосипед». Автором значилась некая польская фамилия… Польша, хоть и числилась в совлагере, но выдавала на удивление прогрессивные и честные вещи. И стихи в «Лавке языков» тому подтверждение…
Мирон БЯЛОШЕВСКИЙ «Не умею писать»
Это можно считать высшим пилотажем. Писать о некоем состоянии, настроении, ощущении, не называя его. Даже не намекая. Стихотворение прозрачное, как китайская лирика. И быть может, лишь последняя строка напоминает о том, что автор все-таки европеец...
«Эта новая квартира как гвоздь в подсознании»
Переезд в новую квартиру становится не просто сменой места обитания, но неким фактором влияющем на сознание. Ощущение неуюта, опустошения, отсутствия покоя, гармонии. Как пианино, одна клавиша западает — уже и играть неинтересно.
ПАВЛАК «Феликс Дзержинский хочет уехать в деревню»
Польский взгляд на одного из героев своего народа. Сильно. У поляков к большевикам свои счеты, свой взгляд на нашу историю. Дзержинский выглядит полным и окончательным монстром.
Чеслав МИЛОШ «На Родине»
Кажется наиболее традиционным из представленных авторов. «На Родине, куда мне не вернуться» — тема близкая... И дело не только в эмиграции. Родина — это такое едва уловимое понятие, которому сложно дать точное определение, но отсутствие чувства Родины ощущается достаточно остро. И география здесь ни при чем.
Фридерика МАЙРЁКЕР
Просветительская миссия (иначе и не назвать), цель которой — знакомство русского читателя с абсолютно неизвестными зарубежными авторами, предпринимаемая ЛАВКОЙ, приносит оригинальные плоды. Стихи Майрёкер — одни из таких плодов. Причем плодов, мягко говоря, экзотических. Ситуация забавная — стихи понравились, особенно «что тебе нужно», а надо бы объяснить почему, а я не знаю почему. Если читать эти стихи — «умом», то они кажутся набором слов, хотя и выстроенными в одном лишь автору (и переводчику) известном порядке. Но с другой стороны — стихи являются источником неких новых «вибраций», новой, до этого момента неизвестной (по крайней мере мне) энергии (вот до чего докатился — описываю стихи с «энергетических» позиций). И природа этой энергии, ее свойства создают впечатление расширения сознания, предлагают новый взгляд на привычные вещи.
Похоже, что Анна Глазова (именно она является переводчиком стихов Майрекер) нашла авторов, близких по духу, природе, к ее собственным творениям.
Йозеф фон ВЕСТФАЛЕН «И что же теперь? – спрашивает любовница»
Как театр начинается с вешалки, так и рассказ начинается с названия. Ну, мимо такого названия не пройти. Да еще если в имени автора есть благородное «фон». Однако порадовало то, что это благородное «фон» остается только в артистичном имени. Предполагалось нечто изысканное, утонченное, но все оказалось куда проще. И лучше. Сама же проза — короткая, точная, полная иронии. Вот уж не думал, что у немцев есть чувство юмора, причем достаточно схожее с американским: — взгляд на ситуацию с легким цинизмом. Или это заслуга переводчика? Сразу же вспомнилась почему-то «Дорогая Аманда» Стива Мартина.
Сергей ВОЛЧЕНКО «Центр»
Кафкианская быль, реальность, рожденная воображением и ощущениями от окружающего мира. Что побуждает автора писать именно такие рассказы? Какие причины лежат в желании (или необходимости) создавать такую реальность? Странное место, странные люди, неясные поступки, утрата смысла... Рассказ написан от первого лица, что только придает достоверности происходящему. Но мне такая проза не близка. Я не вижу за этим рассказом — Автора. Может, это моя проблема, а может, что и нет. Не зря полагают, что чем проще, тем сложнее. И нет ли опасности в том, что за описанием загадочной реальности (хотя сам автор может утверждать, что вовсе никакая она на «загадочная»), за стремлением написать еще непонятнее, может раствориться то, что собственно, и должно быть сказано?
Гай ДАВЕНПОРТ «1830»
Я понял, что если начитанный человек — еще и писатель — это бедствие. Читая Давенпорта я просто замучался носится с начала рассказа в конец, туда где ссылки. Паноптикум символов, имен, значений, игры с историческими фактами и известными личностями. Параллели возникают самые неожиданные — Сергей Курехин с его научными исследованиями, которые поражают не столько глубиной и достоверностью, сколько талантом возведения своих исследований в экзотичную блистающую новую культурологическую сферу. Между тем, Сергей Довлатов утверждал, что в литературе его меньше всего волнуют мысли и идеи, но больше «вкус слова». Если это так, что Давенпорта он оценил бы по достоинству. Судите сами (мне не хочется распространятся о том, понравилось мне или нет, это и так ясно) по тем нескольким фразам, которые я отобрал:
«... Ночь ведь — не только полумрак земной, падающий наружу, в пространство, подобно конусу тени. Она также устремлена внутрь и вниз земли и человека. Он свою ночь обрел в гротах морских, и богиней его, при всем его благочестии, была русалка...»
«... Неужели суждено мне прожить всю жизнь и так до конца и не познать ильм? Каждый листок этого дорийского дерева — контур привлекательного глаза, будь то глаз Каллисто, голоногой и одетой лишь в лосиную шкуру, подпоясанную змеиной кожей в серебряных и бурых ромбах, или же Аполлона со львиными чреслами, носом прямым и точеным, плоскостями томагавка...»
«... Время — просто как внезапная красота, внесли — и отобрали, краткая, как день мотылька.
Но возвращается она именно осенью, per amica silentia lunae, когда деревенские церкви тихи,
будто корабли, покинутые командами и дрейфующие к полюсам. Чистое пламя светильника
вздрагивает и синеет. Зеркала странны от лунного света с лестничного пролета, белеет лаг, и
мелководья ветра омывают дом, течения времени...»
Иван ГЛАГОЛЕВ «Вечер охотника»
То, что называют «кризисом среднего возраста» у каждого проявляется по-своему. У героя рассказа Глаголева все началось с мыслей о Боге. Ницшеанская высказывание «Бог умер» глаголевский герой воспринял как руководство к действию. Короче, все умерли. Кроме Бога. Однако рассказ мне показался скучным, он начинается с описания жаркого полдня, вот и написано также — медлительно и затянуто. И, кроме того, не совсем понятно, зачем вообще надо было стреляться. Когда предлагались другие варианты. Всем плохо, но стрелять-то зачем. У Сэлинджера в «рыбке-бананке», когда стреляется Сеймур — тоже непонятно отчего (чужая душа — потемки), но иного финала представить в рассказе невозможно. В «Вечере охотника» же — необходимость этого финала, на мой взгляд, не очень подтверждается предыдущими событиями...
Илона СВЕХОВСКАЯ «Режиссер неба»
Что сказать мне о строках, в которых так много всего, что любые слова здесь покажутся лишними.
Как узнать, кто диктует сюжеты, и ритм, слова, если нет твердой веры в Всевышнего?
Чье нерусское имя, само как поэзия, крылья и ветер, и море в тумане?
Я пойман сетью-стихами, я — погибший корабль, я — жертва в капкане...
Трудно поставить вовремя точку.
Проще заканчивать все поцелуем.
На том и закончим...
Виктория УГРЮМОВА «Путеводитель для гнома»
Город днем и город ночью — это два абсолютно разных города. Во всяком случае там, где я живу, лучше всего гулять именно ночью — в сумерках, темноте, теряются индустриальные очертания, дома перестают выглядеть одинаково и все становится совсем по-другому. Вот и рассказ Виктории представляет Киев глазами гномов, домовых, ведьм и китоврасов. У каждого города должен быть свой автор. Как есть Москва Булгакова и Орлова, Санкт-Петербург Достоевского, так появился и Киев Угрюмовой. Невероятно сказочный и обаятельный (увы, мне побывать пока не доводилось). Взгляд героини, прохожей, которая случайно становится спутницей, гидом для сказочных героев полон удивления от внезапных впечатлений (но женщина и здесь остается женщиной, ее комментарии носят «бытовой» характер): «...Другое дело, что мне всегда казалось: полукони-полулюди не имеют привычки украшать бока шашечками, как на такси...» Для остальных героев окружающий мир привычен, и концерт Ференца Листа и выступление Карузо, посвященное «...годовщине своего неприезда...», рядовые события. Легкий и теплый рассказ.
«Записки пингвина»
Киев, действительно волшебный город. Если вспомнить рассказы «про Новый год», то я первым делом вспоминаю «Дед Мороз» Бориса Штерна, тоже киевского автора. «Записки пингвина» — это жизнь человека и Новый год глазами пингвина, существа, согласно рассказу, милого и несуразного. Пингвин, своим пониманием, мыслями, напоминает героя сериала «Альф». Те же юмор и непосредственность, свои толкования действий людей — как это удалось написать автору, и написать хорошо, не представляю!
Николай ВЯЧИН «История болезни»
Весьма неплохо, хотя и написано несколько… наивно, что ли. Не знаю… Теперь бы попытаться объяснить, чем именно понравилось… Может, вызванным с первых строк сопереживанием герою, удачной находкой – хорошим финалом, а то, если дело происходит в больнице (в любой, не обязательно психоневрологическом диспансере) – жди беды… Или понравился какой-то спокойной, ровной атмосферой, сложко сказать, а может и как раз вот той самой вышеупомянутой наивностью...
Евгений КИМ «Евангелие от подонков»
Публикация этого текста в рамках «Лавки языков» мне видится далеко не самым лучшим решением ее редактора. И дело даже не в том, что текст «может оскорбить религиозные чувства», а в том, что он просто безнадежно плох. Посвящение Летову и др., как мне кажется, многое объясняет. И ничего, кроме раздражения от напрасно потраченного времени это Евангелие не вызывает. Возможно, текст хорошо бы смотрелся в панк-фанзинах начала 90-х, но совсем не в «Лавке». Что же касается последней фразы, так это тоже не откровение — читайте Леонида Андреева «Иуда Искариот».
Лев ГУНИН «Песни Монреаля»
Монреаль глазами Льва Гунина предстает довольно сумрачным карнавалом образов, языков, мыслей. Монреаль Гунина – город предметов с, если можно так выразиться, увеличенной значимостью для человека. Соседями, друзьями, врагами автора становятся не люди, а погода, газеты, телефоны, автомобили, улицы, магазины, стаканы, сигареты, часы… Ежедневные спутники обычной жизни, возведенные в некие опорные флажки, систему представлений. Но, если, цитирую
«убрать
синие автобусы
счетчики паркинга
телефонные будки
компании «BELL»
небоскребы даунтауна
тротуары
из бетона
остановки
из прозрачного плекса
останутся
Минск
Санкт-Петербург
Варшава…»
То есть все то, что и создало и создает Вселенную Эмиграции.
Андрей Вячеславович БОРОНИХИН
«Сказание о Бабае Бабаевиче Бабаеве и его третьей ноге, не достающей до полу»
Сказки – не частые гости литературных сайтов, а хорошие – тем более. Я не назвал бы себя любителем древнерусских стилизаций («ой, вы гой еси, красны молодцы»), мне кажется, что авторы иногда слишком увлекаются формой, и сюжет, мысль, просто растворяются в море-окияне всяческих «надысь». В этой сказке чувство меры (а главное – юмора) автору не изменило, баланс сохранен, и даже такие совсем не древнерусские слова как «радиация» смотрятся весьма элегантно и уместно, словно так и было. Особым обаянием обладает «дракон-чудище, полосатый весь и в звездочках». Коронная фраза сказки, которая может запросто стать «народной»: «А курам-то ндравится, когда их петухи топчут»…
Гай ДАВЕНПОРТ «Мистер Чёрчъярд и тролль»
Давенпорт мне кажется одним из самых загадочных авторов нашего времени. И «Мистер Чёрчъярд и тролль» ещё одно мастерское тому подтверждение. Давенпорт создает особый «знаковый» мир, в котором находится место всему: и троллям, и датской крови, и Сократу, и экзистенции. Рассказы Давенпорта – образные ассоциативные загадки, наполненные неким другим воздухом, который подобно ветру проносится в твоей голове, выметая из нее весь ненужный хлам и мусор, предлагая взамен гармонию и стройность.
Светлана ХОМАЙКО “Мужчине, который меня не любит”
Я не слышал этих песен (а представленные стихи — это песни), говорят, что их исполнение, мелодии, голос автора, весьма оригинальны, увы, пока не слышал. Может, тогда бы мое впечатление было бы несколько иным. Но что касается стихов... Первое впечатление — стихи чрезмерно «литературны». Чувтвуется и долгая работа над ними, и поиски нужного звучания, стремление к совершенству. И, в связи с этим, мне не доставало в стихах той самой легкости, которая рождает ощущение того, что произведение написано на одном дыхании. Мне кажется, что в поэзии это важно. И опять же, что характерно для всего ПОЛНОЛУНИЯ в целом — мысль заметно довлеет над чувством. Даже несмотря на общую тонкую лирическую направленность... В этой подборке самыми удачными мне показались описания бытовых жизненных ситуаций, драйв в некоторых стихах ближе, скорее, к рок-н-роллу (как в «Марше Аполлона с одной ногой»), чем к «авторской песне»... Особняком стоит — «Не поют панихид по ушедшим друзьям...» — самое искреннее и пронзительное стихотворение...
Сергей ВЫБОРОВ
Для начала цитата:
“Вчера вечная леди Романтика
Скоропостижно безвременно сдохла.”
Заявив об этом, Выборов, тем не менее, на мой взгляд, своими стихами придает новое звучание уже несколько одряхлевшему романтизму. Я не стану рассуждать о ритмах, точности рифм, ударениях (я не теоретик стихосложения), но глаз во время чтения шероховатости не коробили. Наоборот, я увидел немало хороших, изящных строф, работа над Словом чувствуется, и она, работа, приносит свои плоды. Стихи Выборова читать легко и интересно. Правда, меня немножко покоробили социальные мотивы в некоторых стихах – но, видимо, у автора была необходимость каким-то образом себя в этом выразить. Не совсем пришлись упоминания религиозных сюжетов. Равно как и рассуждения о призвании, о поэзии, «о времени и о себе». Строфа:
Лети, мой талант на конях лихих.
Спеши, догоняй эпоху.
Отец мой тоже писал стихи,
И, кстати, совсем неплохо.
Я понимаю иронию, но «мой талант» — чувствуется некое самолюбование...
Наиболее полно, ярко, образно Выборов раскрывается в лирике. Лирические стихи Выборова мне показались наиболее искренними, точно и глубоко выражающими автора. Позволю одну цитату:
Кошки шерстью чувствуют весну.
И февраль с ухмылкою звериной
Напоследок бритвой полоснув,
Распорол небесные перины.
Лучшие, на мой взгляд, стихотворения подборки – «Этюды о романтике» и «Город». Именно здесь, по-моему, Выборов достигает максимума — желанной гармонии техники и мысли, союза качества и чувства...
Владислав МИХАЙЛОВ “ПРИЛИВ”
С первых строк автор демонстрирует свое знание песни БГ «Комната, лишенная зеркал». “Он любил хорошо пахнущих, красивых людей, одетых как манекены...”, — пишет автор. Вот и проза у него такая же глянцевая. Чем-то напоминает раннюю фантастику Сергея Лукьненко. Но у Лукьяненко более эмоционально и трогательно. Профессиональнее и душевнее. Сюжет «Прилива», мягко говоря, не нов. После кораблекрушения человек попадает на некий странный остров, откуда нет никакой возможности выбраться. Люди, населяющие этот остров, тоже не подарок. Одно занятие на всех — пить. Образы, характеры, за исключением Пороха (герой такой), не выписаны как следует. Совершенно неуместный финал и абсолютно непонятно, почему девушка с изящным именем Ноэла матерится по-русски. Общее замечание к странице: мне не понравилось, как верстается проза. Без выделения абзацев, сплошным текстом. Читать неудобно и достойная внимания вещь может оказаться непрочитанной.
Попытаюсь высказать впечатления не от отдельных произведений, а от журнала в целом. Если бы мне не приходилось сталкиваться с «Митиным журналом» (точнее с отдельными перепечатками из него или ссылками на него в других «самиздатовских» журналах), то я, скорей всего, прошел бы мимо. Мне почти нигде не попадались ссылки на сетевую версию на многих литературных сайтах, сам Редактор, как и его ближайшие соратники, насколько я понял, не ведут активной жизни в Сети. То есть, журнал представляет собой явление по-своему элитарное и не стремящееся выходить за рамки устоявшегося круга. А жаль и зря. «Митин журнал» в литературе заметно выделяется из общего ряда. Выделяется продуманной концепцией, цельностью и несомненным качеством публикаций. Достаточно сказать, что в журнале печатаются Драгомощенко и Волохонский, находят место на страницах журнала переводы Джойса, Виана, Паунд. «Митин журнал» мне видится серьезным изданием для тех, для кого литература менее всего ассоциируется со словом «развлечение» и более со словами «поиск» и «эксперимент». Об отдельных публикациях журнала — в следующих обновлениях.
Александр БЕЛЯКОВ “Эра Аэра”, “Зимовье”
Я открыл для себя нового Поэта. Ни на кого не похожего, с интересным парадоксальным мышлением. Сочный язык, игра смыслов, незажатось в технике. Короткие динамичные строки, абсурдные, но только на первый взгляд, развития тем. После того, как я прочитал Белякова, неоднократно ловил себя на том, что отдельные строки из его стихов звучат в голове назойливым мотивом. Цитата:
Но, собравшись с силами,
Мы идём раздетыми
Нежными дебилами –
На войну с газетами.
Как нам ночью мечется!
Как с утра не хочется
Лезть в хомут Отечества,
Имени и отчества.
Но, сами понимаете, по одной цитате полного впечатления не составишь. Беляков — один из немногих авторов, встреча с творчеством которого искупает раздражение от часовых неудачных исканий по Сети в поисках «чего-нибудь
настоящего».
Ренат ГИЛЬФАНОВ “Рот”
Сама идея создания современного поэтического журнала — хороша. Редакции не откажешь в чувстве вкуса и стиля. Присутствие на страницах журнала поэзии Бойченко и Глазовой только свидетельствуют об этом. Но что же собой, на мой взгляд, представляет «Рот»? Возможно, в целях упреждения упреков в неровностях и шероховатостях текста, автор сделал подзаголовок — «ритмически организованные тексты». Первое два стихотворения читать было любопытно. Остальные — скучно. В какой-то момент стихи Гильфанова мне представились этаким фонетическим частоколом, сквозь прутья согласных пробивается легкий ветерок гласных. Однако, попытки продраться сквозь заросли и нагромождения строк ничего кроме легкого разочарования не принесли. Я для себя ничего нового не открыл. Влияния очевидны, ярких строф и откровений, увы, нет. Но я отдаю должное хорошему уровню исполнения, чувству слова. Как писал Вен. Ерофеев в записных книжках: «Мое сердце не принимает эту музыку, но и не отвергает. Оно лишь пожимает плечом».
Несколько слов о странице в целом. Еще один «шедевр», раскручивающийся с завидной оголетлостью. Созданный, видимо, с целью добавить в жизнь посетителей романтики, он ее и создает. Закаты, стишки, сюси-пуси. О каком-бы то ни было уровне художественнвых произведений речи вестись не может, так как большинство текстов — романтические дневники, написанные бледным и невыразительным слогом. Романтика в понимании «мыльных опер». Кукольная душевность. В стиле худших произведений подростковых журнальчиков. Быть может, определенный круг читателей у представленных авторов все же есть, но он, этот самый круг, скорей всего, такие же бедолаги, пишущие непонятно для чего и непонятно зачем. Отдаю должное оформлению, которым все достоинства сайта и заканчиваются. Резюмируя, скажу, что “The Love Files” — еще один красиво обставленный отстойник для публикации произведений подростков с явными проблемами во взаимотношениях со сверстниками противоположного пола.
Станислав ЛЬВОВСКИЙ «Выводитель ритма»
Сборник рассказов Львовского занял первое место в ТЕНЕТАХ, в «сборниках рассказов». Спрашивается, за что? Неисповедимы и загадочны пути судей. Не судите, сказано, но надо. Идущим в этом списке вторым Сергей Солоух, по-моему, лучше в несколько раз. Вообще другой. Но что же есть во Львовском, чего нет у других? Для меня загадка. Как и всё, что связано с местами, призами и так далее. Рассказы, конечно, динамичные, короткие, явных провальных мест нет, длинноты также отсутствуют. Всё правильно и на своих местах, но, вместе с тем, ощущения от того, что я читаю литературу – нет. Есть мысли, эмоции, игры с эрудицией, а изящной словесности – нет. Есть игры с формой, какие-то глубокомысленные таблицы, по замыслу автора, вероятно, демонстрирующие незаурядность мыслительных процессов, но прозы – нет. Не чувствуется искренность, не ощущается дыхание, складывается впечатление, что автору говорить хочется, но то, что он говорит – всё не то, мимо, и никак. Так умный собеседник раздражает очевидной глупостью… Всё вышеприведенное укладывается в несложную формулу – «мне не понравилось и вам не советую».
Рустам КАРАПЕТЬЯН «Принцесса»
Рассказ имеет пояснение – грустная сказка. И действительно – грустная. Кроме небольшого нюанса — по мнению автора, фрейдизм придумали колдуны — ничего свежего нового и оригинального я не обнаружил. Так же, мне показалось, что пока не проявляется своё «я». То есть, этот рассказ мог быть подписан другой фамилией. Текст достаточно стандартен. Но, в целом, мило и задушевно. А для сказки больше, наверное, и не нужно.
Ирина БАХТИНА «Причины и следствия»
Ирина Бахтина продолжает приятно удивлять. Попытка реалистичной новеллы, где автор повествует о «современной жизни». Между тем, сюжет, мягко говоря, жутковат: два трупа, лужи крови плюс «оттенок высшего значения», но нет безнадежного мрака, как у Петрушевской. То, свидетелем чего становится героиня, то, о чем она думает, происходит с ней самой. Что, в общем-то, закономерность. Профессионально выполненный рассказ, однако, текстов на близкие темы, к тому же написанные от первого лица в легкой «разговороной» манере достаточно много. Однако, повторюсь, творчество Ирины Бахтиной стало мне не безразличным. Это ли не самые желанные слова?
Ирина БАХТИНА: “Зачем я тебе?”
Произведения Бахтиной представлены в разделе «Семинар А. Лазарчука». А посему, влияние столь солидного имени ощущается в каждой строке. С другой стороны, быть похожим на Лазарчука для начала вовсе не плохо. Как и многие романы руководителя семинара, произведение Бахтиной — тоже смешение жанров. Здесь есть и альтернативная история, и сайенс фикшн. И подано все достаточно обыденно, приземленно. То есть, многие события рассматриваются с точки зрения героев как бы привыкших к существующей вокруг них реальности. Это создает атмосферу вовлечения и не отвлекает от действия. Подробное внимание к бытовым мелочам, что тоже часто встречается у Лазарчука, только подчеркивает реалии. В целом же, написано весьма неплохо. Вещь можно считать состоявшейся. Интерес к другим произведениям Бахтиной появился. Инъекции молодой сибирской фантастики оказались на пользу. Хотя и думаю о том мире, который описывает Ирина, с ужасом.
Татьяна АХТМАН «Кибитка».
Что удивило прежде всего? Необычная повествовательность, будто бы написаны эти рассказы в далеком будущем. «...Было это в конце советской власти на летней веранде маленького приморского посёлка... Места эти были фантастически красивыми даже в разруху восьмидесятых...». И получается, в связи с этим, неожиданный эффект. История из недавнего прошлого обретает черты легенды, метафизической истории, если угодно, эпоса. Другие рассказы Натальи Ахтман представленные в РУССКОЙ СЛОВЕСТНОСТИ «Кибитке» не уступают и позволяют сложить более полное впечатление о творчестве автора. Чувства зря потраченного времени рассказы не вызывают, да и общая атмосфера — светлая.
Олег ПШЕНИЧНЫЙ «Внезапный пожар в январе»
Имя Олега Пшеничного известного всякому меломану, знакомому с «Комсомольской правдой». А теперь – проза. И проза, надо сказать, традиционная. Но традиционная – в хорошем смысле. В этом рассказе нет ни игры в мистику, ни экспериментов в форме, ни сексопатологических препарирований внутреннего мира героев. И именно поэтому рассказ свеж, оригинален, просто хорош. История жизни, рассказанная точным «веллеровским» языком, ничего лишнего. Есть драйв, интрига, желание знать «чем же это все закончится», наконец. А заканчивается все хорошо. Я бы рекомендовал читать этот рассказ, личностям склонным к меланхолии, для развеивания последней.
Михаил РАБИНОВИЧ «Семь балетов о любви»
Подозреваю, что эти рассказы в форме либретто задумывались как «юмористические». Только что-то невесело мне от такого задора. Написано в лучшем стиле современных юмористических журналов («Красная бурда» не считается, это действительно хороший журнал), для большего восприятия и усвоения помог бы вынужденный смех за кадром. В целом, так себе. Ну и что? – зададимся вопросом. А ничего, ответим сами себе… В смысле, ничего хорошего.
Сергей Б. ДУНАЕВ «HELLO, АМЕРИКА!»
Надо ж так. Сколько понаписано на тему «где же все-таки русскому человеку по-настоящему хорошо», пора бы привыкнуть к подобным вещам как к привычной уже, в общем-то теме, но вот еще один рассказ. И – зацепил. Возможно, контрастом. Цитируемое из Америки письмо («письмо из Америки – словно некое магическое послание…») становится не сколько поводом для зависти или посылом к активным действиям, сколько к извечным размышлениям о «смысле жизни». Естественно, мыслительный процесс происходит во время пьянки с девками. И финал рассказа тоже закономерен (какой – не скажу) и органичен. Я же порадовался сходству некоторых своих мыслей с мыслями автора, высказанных в рассказе.
Михаил БЕРЕЗИН “Три рассказа”
Рассказы Михаила Березина, в отличие от многих произведений, представленных в Сети, обладают одним несомненным достоинством — их можно читать. У рассказов Березина есть все, что может привлечь внимание: непредсказуемый сюжет, динамичный язык, эмоциональность. Рассказы Березина подкупают искренностью. Главный герой в них, как правило, человек, у которого есть Цель... И читателю остается только следить за путями и перипетиями ее достижения. Профессионализм Березина отрицать нельзя, но... Я столкнулся с одним странным явлением. Пока я читаю рассказы, мне нравится, но как только добираюсь до финала — никаких симпатий не остается. И желания перечитывать также не возникает. С чем это может быть связано — загадка...
Юрий МЕДВЕДЬКО “Кофе со сгущенным молоком”
История о том, как случайная встреча на вокзале может открыть какие-то новые стороны жизни. Казалось бы, рассказов на эту тему — тысячи, но ведь не всегда главное — О ЧЕМ. Подчас важнее — КАК. И в этом смысле «Кофе...» — хороший рассказ. Главный герой — юродивый — осязаем и живописен. Его речь, поведение — переданы живо и ярко. Но мне не понравился финал, вернее, последняя фраза, она бледнеет перед всем остальным текстом, но может так и надо. Рассказчик сталкивается с миром, где живут совсем по другим законам, и этот другой мир его — одновременно — пугает и впечатляет, а затем он снова остается наедине с собой, где все просто и обыденно до отвращения...
Василий ЛОГИНОВ “До Петушков”
Рассказ предваряет посвящение Николаю Васильевичу и Венечке Ерофееву. Я еще не видел ни одного произведения (за исключением, быть может, трилогии Мих. Успенского «Там, где нас нет», но это должно быть отдельное и большое исследование ), где бы так, в небольшом объеме столь тесно переплетались времена и произведения. Ревизор, «Слеза комсомолки», Нос... И дорога в Петушки — вечный путь к цели, которой нет и,похоже, не было никогда. Финал, согласно традиции, жуткий в своем символизме. «Короче, все умерли».
Олег ЗВОНКОВ «Блюда из птицы»
Одно время я подписывался именем Серж. Пока одна знакомая не сказала, что имя более присущее героям-любовникам дурных оперетт. Одного из главных героев «Блюда» зовут именно так. И, может быть, именно это меня настраивало на ироничный лад. Повесть — любовная история. Он — Серж, она — Лиза. Она замужен, он одинок. С кем не бывает, ничего особенного. Но то, как повесть написана, «сделана» заставляет обращать внимание. С первых же строк определяется некая дистанция. Произведение начинается с того, что кто-то начинает читать повесть «Блюда из птицы». И время от времени в тексте есть авторские отступления, в которых автор как бы перестает сочинять свою историю, а размышляет по поводу. Эффект сработал. И если начало мне показалось скучным и пресным, то ближе к середине собитыя, происходящие с героями, «авторские монологи» достигают необхомого накала, вкуса, магии, вынуждающей прочесть повесть до конца. Кроме обычного эпилога есть еще два интересных (не знаю как назвать, но пусть — «миниэссе») — «миниэссе» — «О чувствах» и «О главном». А в завершение — диалог-обсуждение повести между автором и тем, кто ее читал. Итог, если бы не было вот этих отступлений, то повесть была бы достаточно заурядной, хотя и весьма недурно написанной.
Кирилл Тахтамышев «ПорноТинг»
В жизни смешного много. Даже еще больше. По себе знаю. Правда, многое зависит от самого человека, от его отношения. Так вот, о рассказе. По сути, это не совсем рассказ. Это объединенная одними и теми же героями компиляция забавных наблюдений, сюжетов, фраз. В финале — самый эффектный случай. Однако, ощущения завершенности — нет. Рассказ можно было начать на две страницы раньше, и закончить на три страницы позже. Я не уверен, чтобы принципиально что-то изменилось...
Олег А. Звонков «Кирпич и Церковь Спасения Святого Духа»
Это лучшее из всего мною прочитанного у Олега. Словно бы открылись новые горизонты и, с прежних лирических рельсов, Олег сошел, и начал пытаться делать что-то другое. Причем, не только по настроению, но и стилю, языку. Единственное (но это крайне субъективно) не совсем ясно, зачем в финале рассказа потребовалось снятие масок. Это напомнило финалы тех фильмов, когда о том, что случилось с главными героями дальше, рассказывают короткие абзацы титров… А нужны ли эти титры вообще?
Александра БУТУЗОВА «Ленка пишет роман»
Обычный «дамский» рассказ. В хорошем смысле слова (ведь принято, и не без оснований, считать «дамскую прозу» чем-то не самым хорошим). Рассказ без нервов, надрыва, феминистических выпадов на тему «все мужики – козлы». Две героини. Одна живет своими реальными романами, другая – всю жизнь сочиняет свой. На бумаге. И еще неизвестно, кто кого считает по-настоящему сумасшедшей. Однако жизни обеих, в общем-то, похожи. Пиши, Ленка, роман, все равно больше делать нечего...
Юрий ЦАПЛИН «Загадочная Шура»
Динамичный (читается на одном дыхании) искренний рассказ. В этом и есть мастерство — в несколько абзацев (а сам рассказ при распечатывании занимает две с половиной страницы 10-м кеглем) высказать не только историю протяженностью в несколько лет, но и своё отношение, свой взгляд в описываемое время и много лет спустя. С другой стороны, действительно, быть может рассказу не достает какой-то переломной детали, принципиально меняющей угол зрения, но не исключено, что так и задумывалось.
Аркадий ВЫСОЦКИЙ «Осень здесь слишком длинна»
Подкупило, без сомнения, имя. О том, что сын Высоцкого — сценарист слышал, но читать не доводилось. И, надо сказать, ожидания не обманули. Правда, как мне кажется, о киносценарии нельзя судить с точки зрения литературы. Немного разнятся цели. Но, в любом случае, хорошо рассказанная история с хорошим финалом — это не так уж и мало. История лирическая, но без розовых очков. Кроме того, нет ощущения надуманности, все легко и естественно. «Международные» приключения главного героя перемешиваются с бытом нашего розлива и, в целом, создается законченная картина. Даже жалко, что фильм по этому сценарию, скорее всего, не будет снят...
