Журнал «Волга» в первых двух номерах этого года опубликовал новый роман Алексея Слаповского («Первое второе пришествие», «Они», «Синдром Феникса», «Пересуд») «100 лет спустя. Письма нерождённому сыну» (Начало – , окончание – ). В своём ЖЖ () автор придумал интересный ход: предлагал читателям придумать название для романа, который выйдет отдельной книгой в издательстве в «Астрель» (АСТ). Увлеченный игрой читатель прочитывал и сам роман. Здорово было бы узнать статистику: насколько эффективно спровоцировала интерес к роману предложенная автором игра?
Но о книге. Подзабытый в наше время жанр романа в письмах. Автор писем, не утратившая рассудок 124-летняя старушка, пишет свои послания из 2109 года, адресуя их своему нерождённому сыну. В строках писем – жизнь одной женщины в 21-м веке, которая была самой красивой на свете. А Диане Лавровой есть что рассказать о жизни, что оказалась длинной. Наше ближайшее будущее в начале повествования окрашено в яркие солнечные тона, как мечты о коммунизме:
«Триумвират Путин-Медведев-Прокушев вывел страну из затяжного кризиса, а нацию из состояния морального разложения, коррупции, безвластия, произвола, безграничного политического и бизнес-цинизма, которому попустительствовали их предшественники сначала в девяностых, а потом в 2000 – 2008 годах. Фактически прекратились политические и экономические убийства, которые совсем недавно не давали стране покоя. Население с радостью поддержало инициативы правительства, его знаменитый лозунг, который я помню наизусть: «Государству – власть, народу – закон, жуликам – тюрьма» (в сокращенном варианте: «Власть – закон – тюрьма)»
И здесь же после этого абзаца, следует сноска, меняющая угол зрения на прочитанное. Сноски в романе – комментарии от некоторого издательства, которое взялось опубликовать письма, равноценны самому тексту и, фактически, становятся ещё одним смысловым фоном, энциклопедией деталей дополняющей и выстраивающей общую картину.
Читать роман легко и увлекательно. Каким бы ни был текст (а есть в романе и страницы, читать которые и мучительно, и болезненно, и даже – страшно), мастерство рассказчика и сценариста (помимо всего прочего, автор сценариев популярных сериалов «Участок», «Заколдованный участок», «Пятый угол», «Остановка по требованию») удерживает внимание до самого финала. Язык Слаповского трудно назвать изысканным, но в этой простоте – точность. Точность характеров, эмоций, поступков. Герои романа – внятные и живые (кто бы ещё мог из современных писателей этим похвастать?).
Но всё-таки, но всё таки.
Прежде всего, «Сто писем» – это страшный роман. Да-да, мы читали много антиутопий и мы все знаем их названия. Мы читали много фантастических книг, в которых будущее представало беспросветно мрачным и технологически совершенным. Или наоборот: сила духа и добрые помыслы преобладали над кошмаром и нечистью. Но ужас «Ста писем» в том, что описываемое Слаповским будущее – выглядит логичным и осмысленным продолжением дня сегодняшнего. Когда-то давно был популярен короткий анекдот: «Новости будущего. На финско-китайской границе опять беспорядки». «Сто писем» – это репортаж из этого будущего. Вчитывайтесь между строк: иногда от нехватки слов автор писем переходит на китайско-английский суржик. И эти игры языка – ещё один веский повод читать «Сто писем».
А между этими почти осязаемыми декорациями ближайшего будущего ютится человек. Который, совсем по Кушнеру, живет, не выбирая времени. А время безжалостно перепахивает человека вдоль и поперёк, и в финале у героини – не остаётся никаких надежд. И только письма к тому, которого никогда не было – единственный повод жить.
ЦИТАТА НАУГАД:
« Я продолжала работать, то есть сниматься для рекламы, посещать различные мероприятия, участвовать в приемах на высшем губернском уровне. Традиции того времени, Володя, предполагали, что служебных гостей из центра, то есть из Москвы, после обсуждения деловых вопросов местные руководители обязаны были насладить комплексом развлекательных мероприятий, едой, охотой, женщинами. Владимир, увлекавшийся русской историей, говорил мне, что эти обычаи возникли в так называемую татаро-монгольскую эпоху: русских князей, завоевавший Сибирь, Монголию, Манчжурию и другие земли, в вассальных областях встречали по восточным обычаям – кормили, поили, увеселяли и давали на ночь лучших красавиц. Им это понравилось, они стали требовать того же и в собственных российских землях, куда приезжали гостить…»
P.S. Мой вариант названия романа автор отверг. Как, впрочем, и все остальные, предпочтя всё-таки свой…
