Не трогай мой бордюр своим поребриком! (в двух частях)

Ольга Лукас. Поребрик из бордюрного камня.
Издательство «Комильфо», 2010 г.
Иллюстрации Натальи Поваляевой

Часть 1

Нет ничего увлекательней мифотворчества. Особенно, когда в главных персонажах — жители обеих прекрасных столиц. Особенно, когда из обычных, казалось бы, примет, деталей, черт характера, быта, знаков, запахов рисуется вполне завершённый образ,  и даже — архетип. Особенно, когда то, что получилось — полно обаяния и вызывает чувство безграничной симпатии.

Авторы книги — писатель Ольга Лукас и художник Наталья Поваляева придумали исследовать разницу между москвичом и петербуржцем. А всё началось с языковых отличий. То, что москвич называет бордюром, петербуржец именует поребриком. Вместо подъездов — парадные, а то, что в одном городе зовут шавермой, в другом звучит как шаурма. И так далее.

Вот из этих бордюров-поребриков и вырос этот увлекательный сравнительный анализ жителей обеих столиц. За серьёзными словами «сравнительный анализ» кроется сборник смешных историй из жизни москвича и питерца. Условность персонажей усугубляется оригинальными иллюстрациями Натальи Поваляевой, в которых эти вечные антагонисты напоминают мультипликационных героев, решивших пожить своей, вне режиссёрского замысла, жизнью.

Каждая история обрисовывает узнаваемую житейскую ситуацию, в которой эти человечки с непростой душевной организацией ведут себя согласно месту проживания. Там, где питерец грустит, москвич будет бежать, сломя голову. А где москвич напустит на себя значительность, там питерец — рассмеётся. Впрочем, скоро выясняется, что деление на москвичей и питерцев не зависит от географии. Это, как нам доверительно объясняют авторы книги, происходит на уровне мировосприятия, или выражаясь метафизически — «так уж получилось». Питерцы и москвичи (а также их предки и родственники) вышли на редкость убедительными, а их реакция — достоверной.

Здесь уместно вспомнить «Всемирную историю» известных сатириконовцев — Аверченко, Тэффи и других. Портреты исторических личностей и — собственно — история описаны смешно, но общая картина — не меняется. Тем более, что ближе к финалу выясняется, что в каждом питерце (или, как правильней — «петербуржце») достаточно москвича и наоборот.

«Поребрик из бордюрного камня» — сборник остроумных историй о том, как же мы все, на самом деле похожи несмотря ни на что!

Сам задорный тон книги настолько заразителен, что невольно и сам начинаешь размышлять на тему места братчанина в языковой картине мира…

И вот.

Часть 2

Согласно проведённым авторами книги исследованиям выходит, что лингвистически братчанин ближе москвичу, а вот характером, натурой своей он вообще ни на кого ни похож: в Москве будет вести себя как петербуржец, а в Питере — вообще как какой-нибудь красноярец.

А всё оттого, что Братск — я всегда это говорил — город странных и загадочных людей. В некоторых местах нашей страны, в Москве и Питере, например (но не только там) братчанами пугают доверчивых избирателей, в других, в Москве и Питере, например (но не только там) — гордятся. Один поэт из города на букву «З» даже сочинил поэму и всякий братчанин должен знать эту поэму наизусть. А кто поэму не знает — тому позор!

За пределами Братска братчане иногда собираются в кластеры, образуя вполне симпатичные и дружные сообщества, от которых добро и свет. Иногда — судорожно (но совершенно подсознательно) — разбегаются в стороны, едва ощутив в облике неизвестного человека знакомые черты или запахи. Где пролегает граница между этими крайностями — вам даже сами братчане не объяснят. Да оно им и не нужно. Потому что подчинить братчанина некоей системе образов — невозможно. А если, кто возьмётся — либо растеряется, заплачет и убежит в дали неведомые, либо сам мутирует в братчанина: чаще всего существа душевного и невредного.

ЦИТАТА НАУГАД:

«Когда Бог создавал москвича, подходящих сердец в мастерской не оказалось, поэтому он временно поставил москвичу моторчик. Мол, пусть пока так живет, а как освободится какое-нибудь пылкое сердце — заменим. Вот, скажем, у карфагенянина возьмем, всё равно ему оно без надобности; Карфаген-то по любому должен быть разрушен, а пока он не разрушен, москвич и с моторчиком поживет — не перегреется. Тем более что моторчик вечной батарейкой снабжен.

Сказано — сделано. Поставил Бог москвичу моторчик — и забыл об этом, как водится, дел-то много — всё не упомнишь. И даже когда питерца создавал — не вспомнил, что москвич у него так до сих пор с моторчиком вместо сердца и бегает. Еще удивился: «Надо же, какого я прыткого москвича создал, что тот взял и Петербург придумал — мне такое в страшном кошмаре не снилось, а он, гляди-ка ты, в жизнь воплощает».

Да и с питерцем, кстати, не всё гладко вышло. Ему сердца тоже не хватило. В мастерской, конечно, были какие-то сердца, но Богу показалось, что они не слишком хороши для такого рафинированного создания. Дав ангелятам задание — сделать самое лучшее сердце для питерца, Бог поставил ему вместо сердца вторую, дополнительную совесть. Совесть, если хорошо за ней ухаживать, работает не хуже моторчика. Только батарейки вечной в ней нет — в роли батарейки выступает сам питерец. К счастью, он об этом не знает»

ЖЖ: http://community.livejournal.com/bordur_porebrik