Все началось как всегда. Открыл рассказ Лоуренса Блоха КАРМА КЕЛЛЕРА – понравилось. Затем прочитал эссе о Сэлинджере – и опять совпадение по взглядам. Затем, обратив внимание на имя, ивспомнил, что оно мне встречалось в начале 90-х, в рок-самиздате. Память не подвела: когда-то Артем Липатов сотрудничал или работал ( я не знаю как точно определяется участие в самиздате, меньше всего это похоже на работу) с журналом КОНТРКУЛЬТУРА, изданием по тем временам – эпохальным и монументальным. Возможно, это журнал и сгубило. Но я отвлекся…
Остальное оказалось делом техники. Ответ Артема – согласие на мою просьбу о разговоре — пришел в тот же день.
Прежде всего, для тех, кто не в курсе, кто Вы и что Вы раньше и сейчас?
Кто-кто... человек я. Без высшего образования, с консервативными взглядами, упирающимися по большей части в Десять Заповедей, и с единственным умением — правильно складывать слова в строчки, а строчки — в абзацы... Ну и так далее. Сотрудничал с т.н. рок-самиздатом, пока в этом чувствовалась жизнь и надобность, потом (на стадии ПИНОЛЛЕРА) от него отошел. Работал на РТР у Троицкого, переводил и озвучивал кучу передач и фильмов. Потом — вот было райское время! — работал на радио, вел раз в неделю якобы джазовую программу, в которой джазом было все, вплоть до Леонарда Коэна...
Хотя, по сути сказать, программа была джазовой по подходу: импровизация. Сегодня Лео Коттке, завтра шведский саксофонист Дрор Файлер (живьем), послезавтра Донован, потом-Аркадий Шилклопер...
Тогда же и полюбил джаз, который уважал до этого, но не знал. Потом... потом работал в рекламе, пока не ушел снова в область словесности, то есть в журнал развлечений «РАЗГУЛЯЙ», увы, накрывшийся в августе'98. Больше года был зав.отделом культуры одного из лучших и потому почти неизвестного еженедельника «АЛФАВИТ».
Напечатал там очень много того, чего не напечатает в Москве никто и никогда — как, например, эссе Сергея Ильина об Т.Х.Уайте. Или перевод главы из книги Мэрилина Мэнсона в переводе Виктора Когана. Потом откликнулся на предложение журнала PLAYBOY и ушел туда редактором — не от большой к нему любви, а из-за звона монет: детей кормить надо, их у меня четверо. Если б в «АЛФАВИТЕ» платили столько же, хрен бы когда ушел_ Писал (и пишу, но реже, чем раньше) для журнала «КИНОПАРК» о связи музыки с кино, благодаря этому открыл для себя очень много интересного. Стал переводить рассказы с английского — так, для себя, а Макс Немцов вдруг взял и разместил... Спасибо ему, он на редкость хороший человек. Вот... и все пока. Наверное, что-то еще изменится...
Интересно знать о «кухне» больших глянцевых журналов, мир которых, порой, в нашей глубинке воспринимается откровенной буржуйщиной. Что представляет собой этот журнал в российском контексте, на ваш взгляд? Что бы Вы назвали для себя удачей (какие публикации и т.д.) в рамках того журнала?
Вообще глянцевые журналы (мурзилки, по терминологии Саши Волкова) никогда меня особенно не интересовали. Впрочем, PLAYBOY — совсем не худший вариант из возможных, что называется — «место не хуже другого». В нынешнем своем виде он приближается к тому, чем был американский старший брат в 70-е, за исключением моментов социальных, которые в Америке были. У нас этого не любят, потому что главное — фан (fun), ну еще плюс некая познавательность. По части литературы есть некая тенденциозность, заключающаяся в публикации исключительно раскрученных авторов (Акунин, Сорокин, Медведева, Курицын). А кухня... Такая большая комната, метров 35 квадратных, в которой сидит 10 человек. И все. Единственное что меня смущает, так это то, что я в редакции самый старший (корректора в счет не берем). Для меня это было неким культуршоком, когда я понял, что мои коллеги живут просто в параллельной ко мне плоскости, и редкие пересечения есть лишь случайность. Они даже пьют не так, как я привык. При этом ни одного откровенного фэна своей работы среди них (ну, кроме главного редактора и дизайнера) нет, это — лишь заработок денег. Кстати, это тоже меня с ними объединяет... Они — модники. Они постоянно тусуются, ходят по модным клубам, посещают всякие партиз, что мне просто-напросто скучно. Но это тема для другого, большого и серьезного разговора. А PLAYBOY может быть хорошим журналом. Но, допустим, новый научно-популярный глянцевый журнал «ПАРАДОКС» мне куда интереснее, — как и «ГЕО». Есть еще один отличный журнал для детей — я всегда покупаю его детям — «ВСЕМИРНЫЙ СЛЕДОПЫТ».
Отдельная статья — фотографы. Они, как правило, люди независимые (в штате журнала фотографов нет), сами предлагают свои съемки, сами их делают... Их немного, человек 5-6, они окучивают практически все глоссимэгезинс Москвы и потому все эти журналы отчасти друг на друга похожи. Все они — достаточно богатые даже по московским меркам люди. Среди тех, с кем я знаком, по крайней мере с двумя разговаривать можно. Может быть, потому, что они только начинают.
Чего бы Вам хотелось как редактору, переводчику, то есть человеку, имеющему достаточно, скажем так, обширное представление о западной культуре?
Ну и вопрос... Мне хотелось бы работать в аналоге журнала «НЬЮ-ЙОРКЕР», но он у нас невозможен. Как переводчику... Язык знать получше. А так-то поле непаханое всего. Нашел, кстати, в Нью-Йоркере симпатичный рассказ Апдайка. Наверное, им тоже займусь.
Контркультура (не как журнал, а как явление) сегодня — на Ваш взгляд, что? И есть ли она вообще?
Не знаю. И не знал никогда. Меня всегда смущал этот термин, поскольку все, что им называлось, так или иначе в культурный контекст вписывалось. А контркультурой по сути всегда были те или иные властные структуры, которым культура — как серп по яйцам, исключая прикормленную, но та — вообще другое дело. Теперь вот еще денежные мешки делят культуру на свою и чужую... Скучно все это и противно очень.
Чем для Вас был самиздат? Как тот опыт, то время воспринимается теперь? В какой степени влияет то прошлое на Ваше настоящее, если влияет, разумеется?
Кайфом. Желанием и возможностью быть вписанным в какой-то контекст, быть его частью. Потом, правда, пришло понимание того, что это необязательно, и «сам по себе» это куда интереснее, чем все контексты мира; но утрата контекста, когда она случается, до сих пор очень болезненна (недавно на мой, можно сказать, учитель, джазовед и музыколог Дима Ухов назвал меня «мой бывший коллега, а ныне редактор русского PLAYBOY». Я очень обиделся). Но сожалений нет, поскольку любой опыт конструктивен, даже отрицательный. Потом, я очень скоро перестал воспринимать наши самиздатские проделки как «борьбу», ибо это тоже очень скучно. Да и просто бессмысленно: бороться с тем или иным явлением нужно, не замечая его. Как покойный Параджанов — жил, просто не замечая Софью Власьевну. И снимал гениальное кино, которое Совок просто отрицало самим фактом своего появления. И как его не гнобили, так ничего у них, сук, и не вышло. Жил свободным — и умер свободным. Вот вам конструктивный антипод Солженицыну.
Сейчас примерно так же живет Витя Коган, занимаясь исключительно собой и своими отношениями со словесностью. А до уровня Большой Игры мы не дотянули — наверное, потому, что в этой стране и в этом культурно-историческом поле действительно Большая Игра невозможна. Да и пороху у нас не хватило бы. Хотя жить в то время было не скучно. Сейчас тоже не скучно, но совсем по другим причинам. Поэтому иногда хочется скучать.
Не возникает ли желания реанимировать «КОНТРКУЛЬТУРУ» и т.д. в интернет-версиях?
Саша Волков сейчас занимается этим — и в печати, и в Сети. Звонил мне буквально вчера, наверное, на этой неделе буду пить с ним пиво... Не знаю, зачем это нужно — наверное, просто он застоялся без того, что наполняло смыслом его жизнь. Да и Гурьеву будет чем заняться... Во всяком случае, пол-Москвы и даже полстраны в эти дни живут в страхе, что в трубке звонящего телефона окажется Волков: он даже Троицкого на какой-то текст развел. Я не знаю, чем смогу им помочь; если чем-то смогу, буду рад. Но оптимизма большого по этому поводу не испытываю.
Какие страницы в сети Вам наиболее интересны?
Их много, в основном они на английском языке. По-русски читаю Макса и его «Лавку Языков» и Митю на «Виртуальных Сусях» (реже). Смотрю jazz.ru еженедельно, потому что это один из немногих в музыкальном Рунете жестко форматированных сайтов, и построен он очень грамотно. Остальное игнорирую не столько сознательно, сколько интуитивно. Есть отличные англоязычные журналы — именно журналы, а не порталы (INKBLOT — , FOLKWORLD — , LAMETTA - ), есть отличные сайты по артистам (я слушаю много этники, а информацию обычным путем уже не найти, да и смысла нет). Много чего есть... А, еще переводы Ильина по адресу . Это вообще человек штучный, и то, что его работы есть в Сети — большой Сети комплимент.
Тут еще вот что сказать надо — я русскую Сеть вообще знаю плохо, потому что чисто лингвистически больше доверяю латинице, чем кириллице. И, к тому же, наша катастрофически невзрослая культура в Сети, должно быть, еще чудовищней, чем на бумаге. Очень этого боюсь и потому — не лезу в русские доменные имена.
А еще переводы планируются? Стоит ли ожидать? И почему выбор пал именно на эту вещь («Карма Келлера»)?
По поводу Блока и «Кармы» — рассказ случайно попался в американском «Плэйбое» за 1997-й и зацепил. Блока я знал по редким публикациям в журнале и паре отличных детективов, изданных чуть ли не об ту же (1997-й) пору «Текстом»; кстати говоря, кажется, одна из этих книжек легла в основу фильма 8мм с Николасом Кейджем, только получилось куда слаженнее, куда менее интересно, чем в первоисточнике, из которого, кажется, даже запахи были слышны. А зацепил рассказ вот чем. В нем напрочь не было ни хэппи-энда в традиционном понимании, ни банального морализаторства. Рассказ о человеке, делающем свою работу, и о досадных мелочах, этой работе мешающей... Если суммировать коротко — о рефлексирующем киллере. Зацепила и лобовая игра слов киллер-Келлер.
Зацепила трактовка термина «карма» — небанальная прежде всего. Блок вообще писатель на редкость крепкий и нескучный. И не чуждый упомянутых мною выше заповедей — но там, где речь идет о преступлении и наказании (вспомнил, как называлась «текстовская» книжка — «Пляска на скотобойне»), там нет места всепрощению, а это — одна из точек преткновения на моем пути к... религии, скажем, к христианству.
Никаких подставленных щек. Сцена, в которой герой этого романа, бывший полицейский, частный детектив и Анонимный Алкоголик, объединяет свои усилия с группой ирландских грабителей, дабы наказать парочку, виновную в чудовищных преступлениях (надо сказать, совершающихся в целях доказательства собственной безнаказанности и сверхчеловеческой сущности) — по мне, одна из сильнейших в такого рода литературе. Сам Блок уже сильно немолод (ему за 80), но, слава Богу, продолжает писать.
Сейчас перевожу один славный рассказец Брендана ДюБуа, у нас писателя неизвестного, а на Западе знаменитого прежде всего трилогией «Мертвый песок» — «Черный прилив» — «Разбитая раковина». Последний его роман, «День воскрешения» (2000) назван критиками «одним из наиболее изобретательных произведения жанра альтернативной истории со времен „Фатерлянда“ Ричарда Харриса». Закончу — отправлю Немцову...
На Ваш взгляд, насколько российская культура (положим так — музыка, литература, кино) востребована там? Не осталась ли она неким лингвистический штампом, набором символов, к которым привык среднестатистический житель западного мира?
Музыка наша там на хрен не нужна никому. Исключение составляет лишь академическая музыка, интернациональное по сути своей племя авангардно-джазовых людей и отдельные этнические музыкантов — Москоу Арт Трио, Инна Желанная и ее Фарлендерс, тувинцы Хуун-хуур-ту. Плюс непонятная мне, но модная электроника — тут мы тоже можем кое-чем удивить, судя по успеху в Германии проекта Messer Chups. Еще мы хороши в модерн-дансе (местами). Театр — только за счет харизматики отдельных личностей. Нынешнее состояние нашего кино не внушает мне особой уверенности в его востребованности на Западе (успех Наны Джорджадзе, весьма относительный, не стоит соотносить с нашим кино — она грузинка и живет за границей; то же с Иоселиани — великим по-настоящему художником). Успех «Брата-2» так и вовсе пугает, честное слово: мы, похоже, профессиональные ходоки по граблям. А литература... Пелевин в какой-то момент перекрыл Сорокина по продажам в Германии, но ненадолго; так и остается Сорокин главным российским писателем в глазах тех немногих, кому вообще Россия интересна... А вообще мы там на хрен никому не сдались. Им по гроб жизни хватит Достоевского, Горбачева и Ельцина, а также всех наших катастроф, чтобы знать Россию. И они правы — разве мы знаем литературу Конго или Бенина, даже Польши и Венгрии? А современную румынскую музыку? (Кстати, недавно вышел на отличную бухарестскую арт-роковую группу Kumm).То, что в писатели выходят переводчики (Чхартишвили-Акунин), очень симптоматично: именно они наиболее адекватны, наиболее нормальны, наиболее честно и точно относятся к русской языковой среде... Зная как минимум троих — Когана, Ильина и Немцова, я за свои слова отвечаю головой.
Логоцентричность русской культуры — ее могильщик. У нас нет почти ничего, кроме слов. И с этим уже, увы, ничегошеньки не сделаешь. Наверное, мог бы иметь успех какой-то русский литературный фолк, но его а) нет, б) если б был, был бы похабелью позорной в духе потаенных сказок Афанасьева или полуистерическим самобичеванием — в) абсолютно непереводимым...
Можешь ли в нескольких словах дать сравнительную характеристику американской и русской литературы последнего времени. У меня, к примеру, складывается ощущение, что западная на сегодняшний день интереснее и качественнее. И с чем, по твоему, это может быть связано?
Не знаю. Мне кажется, я готов с тобой согласиться. Почему — об этом я говорил уже, где про логоцентричность. Мой любимый пример на эту тему-с Николаем Федоровым, знаешь? Когда он все говорил о «воскрешении», к нему пришли ученики и сказали: все, мы готовы, давайте воскрешать! А он затопал на них ногами и давай сердиться: я, дескать, написал об этом, и довольно, вроде бы даже и все уже сделано. Пусть это и байка, все равно очень классная и актуальная до тех пор, пока на русском языке хоть кто-то говорит. Все беды (ну, почти все) оттого, что сказанное и сделанное равнозначны.
Формулировка «ответь за базар», при всей ее грубоватости и семантической связью с криминальными кругами на самом деле удивительно верна и необходима здесь. На деле за базар мало кто отвечает.
Да, западное интереснее и качественнее. Даже бестселлеры, то есть книжки массового потребления у них лучше наших — женский роман не беру, потому как плохо знаю предмет... А вот есть в Москве новое издательство «Торнтон и Сагден», которое печатает переводы свежих западных хитов не из разряда боевиков и бабских соплей. Три прочитанных мною книги говорят, в сущности, вот о чем: книжек такого рода у нас просто нет. Отсутствуют они как класс. Без мордобоя, похоти и розовых очков — и бестселлер? Это у нас невозможно! А у них — легко. Еще один показател ь-юмористический жанр; у нас он засижен присяжными хазановыми, петросянами и прочей шушерой (Жванецкий, наверное, лучше, но и он — безумный пошляк). Библиотечка «Крокодила» исчезла за ненадобностью... А писатели разряда того же Тома Шарпа у нас отсутствуют — что, смеяться не над чем? Есть! Но у нас смех сразу же переходит в издевку, злую и грубую. Смеяться по-доброму, а если и зло, то изящно, мы разучились.
Если ты видел фильм Боба Фосса «Ленни», то ты поймешь мою тоску по несуществующему у нас разговорному жанру. Представить себе, что у нас появилась фигура аналогичная Ленни Брюсу — невозможно! А мне кажется, это нашей стране катастрофически нужно...
Еще против нас работает география. Очень много места, жуткий разрыв между людьми. И они становятся не нужны друг другу. Спасибо электронной связи, что ты, я, Немцов, еще кто-то могут общаться между собой, но это же минимум миниморум — каков процент пользователей Инета в России?
Последние сильные чувства от русского языка я испытал, прочитав «Андеграунд» Владимира Маканина. Это очень страшная, очень душная, тесная и очень обвиняющая нас всех книга. Мне кажется, Маканин писал ее, чтобы выкинуть из себя то, о чем в ней пишется; не думаю, что у него это получилось. Это хотя бы честно, но перечитывать не стану...
Зато по части поэзии нас можно и нужно хвалить. Бродский, а сейчас Гандлевский и Жданов, меня греют. Я плохо знаю современную поэзию зарубежья, но, мне кажется, там совсем перестали рифмовать. Иногда это хорошо. Но я — человек консервативный. Рифму люблю.
Традиционный вопрос: Ваши литературные и музыкальные пристрастия. Кого бы Вы назвали (из новых или относительно новых) открытием?
Музыка — джаз, рок, этника. Персонально — Аркадий Шилклопер, Билл Эванс, Телониус Монк, Пэт Метини, Чет Бейкер, Трэвеллин Уилбуриз, Морфин, Рома Дубинников, Леша Романов (Воскресенье), блюз-черный и белый, кельты, кубинцы, африканцы, некоторые русские...
Книжки... из последних могу отметить Гандлевского «Порядок слов», Ирвинга — «Правила Дома Сидра», Эйдзи Есикава — «Честь Самурая»... А вообще я со страшной силой читаю всякое фэнтези, англоязычное по большей части, но от лености — в переводе...
Несколько слов о моей странице (если заходил, а если нет, то пожалуйста)?
Заходил-заходил; страничка хорошая и интересная, более того, говоря советским забытым языком-нужная, товарищ! Вот только не раскрученная уж больно. Мне непонятны и незнакомы законы сетевого раскручивания, сетевой популярности, сетевой жизни вообще; более того, я всего этого побаиваюсь. Однако-это интересно наблюдать; интересно заглядывать, смотреть как (без обид! Это образ!) на жизнь муравьев в муравейнике: непонятно, не видны и неявны закономерности этой жизни, но дико любопытно... Я все-таки человек бумажный более чем электронный, хотя и юзер уже наверное продвинутый ламер, плавно переходящий в юзера.
