Новый роман Дины Рубиной «Почерк Леонардо» многими критиками признан лучшим в её творчестве. Но эта книга, помимо очевидных достоинств, открывает новые грани. В «Почерке Леонардо» отчётливо слышится нехарактерный для творчества Рубиной мистический мотив.

Хотя писать о книгах Дины Рубиной – задача не простая. О чём бы ни была новая книга, набор слов рецензента о ней будет, по большому счёту, одинаков. Книга написана так, что каждую фразу – хоть облизывай? Да. Одни из главных героев книги – это города, с их особой атмосферой, запахами, цветами, людьми и пространствами? Да. «Почерк Леонардо» – это множество колоритных эпизодических персонажей и сюжетных линий? Да. Среди героев книги обязательно будут музыканты, да и сама музыка будет звучать из каждой главы? Да.

А всё начинается с того, что жила-была девочка, которая умела писать «почерком Леонардо»: то есть зеркально. Этим умением способности не ограничиваются – дар читать мысли других и знать будущее (по легенде, девочка – внучка Вольфганга Мессинга) делает героиню чужой для этого мира. Потому нет от этого дара никакой радости – только и жди беды. И что с этим делать? Ответ даёт один из очень немногих друзей героини:

«– Для чего я?»

«И он в ответ не улыбнулся, как обычно. У него сжалось сердце. – Наверное, для того, — проговорил он, помедлив, — чтобы показать, какими люди могут быть».

А девочка оканчивает цирковое училище, выступает в различных шоу, изобретает свои «зеркальные» аттракционы. И шлейф необъяснимых событий тянется за героиней, куда бы её ни заносило. Цирк здесь – не случаен. Ведь в традициях цирка давать работу и приют тем, кто не такой как все.

И вот думается, что «Почерк Леонардо» – это не только история о странной женщине, которой не нашлось здесь места. Не о ведьме, которая видела мир с той стороны зеркального стекла, или наоборот: это мир видел девушку не такой, какой она была на самом деле. «Почерк Леонардо» мне видится книгой об одиночестве. О несовместимости нормы и тем, что за её пределами. И даже, утверждает «Почерк», о том, что Божий промысел не всегда от любви. «Почерк Леонардо» – долгий и нескучный развернутый комментарий к фразе Хайнлайна «Чужой в чужом краю».

«— Пацаны! — качается Фара всё энергичнее. — Седня фартовый день. Седня мы идём мочить охамевших «жуков». Бейтесь, как черти, и мы сделаем всех…»

Роман Александра Кудрявцева «Не бойся никогда» — история миграции провинциала из беспросветной мутной как вечный запой «малой родины» (единственное развлечение — кровавые взаимоотношения между уличными бандами) в Питер. Между этими точками — попытка создания рок-группы, учеба в университете, работа на стройке. Сам Питер, к которому очень подходит слово «метафизика». Жизнь в общежитии, которая шокирует не тем, что и как там происходит (по большому счету, жизнь в общагах, в общем-то, одинакова), а тем, что такой образ жизни давно стал обыденным. Кудрявцев как-то очень хитро выкрутился: не впадая в крайности, без натурализма и смакования, написал честную книгу. Такие книги просто так не пишутся: наболело.

Главный герой — не персонаж из жидкой прослойки «золотой молодёжи» и к ним приближённых, а, как пел Майк «обычный парень, не лишён простоты/я такой же как он, я такой же как ты…». Он лишен позерства, искренне признает свои ошибки, ироничен к себе и к миру, проще говоря: остаётся собой и — живёт как получается.

А в итоге — похоже, у тех, кто родился в начале 80-х появился свой роман.

И главное, в финале автор все-таки оставляет пусть не надежду, но намёк на неё...

«— Чёрный беспредел, в который, как тебе кажется, однажды превращается жизнь, — это всего лишь точка на прямой. Маленькая чёрная точка на длиннющей прямой, имеющей все шансы быть бесконечной. Найди в себе силу шагнуть дальше — и увидишь всё сам…»

• Лучшая рецензия (10 поводов читать «Букварь» )
• Лучшая аналитическая статья (Кто «двигает» литературу?)

Организаторы по привычке указали газету «Братский лесохимик» (а надо бы — «Братская ярмарка»).

Забавно: оба текста-номинанта имеют прямое отношение к обожаемому издательству Livebook.

Вот такой бенефис.

Но что-то случилось, и «Сладкие весенние баккуроты» я склонен полагать неудачей. Потому что, раз уж мы говорим о художественной литературе, всё-таки «как?» доминирует над «о чем?». И вот здесь всё звучит не так благополучно, как ожидалось. Исторически сложилось так, что главным романом на русском языке двадцатого века о Вечной теме, об Иисусе, стал «Мастер и Маргарита». И, правда, сложно представить более ясную картину, чем разговор между Понтием Пилатом и Иешуа. А потому тень Булгакова простирается над романом Вяземского. И автору, фактически выступая на этом же поле, отделаться от влияния классического произведения, похоже, не удалось. Из-под каждого абзаца «Сладких баккурот» так и слышится классическое «...В белом плаще с кровавым подбоем, шаркающей кавалерийской походкой, ранним утром четырнадцатого числа весеннего месяца нисана в крытую колоннаду между двумя крыльями дворца ирода великого вышел прокуратор Иудеи Понтий Пилат»...».

Длинные, перегруженные деталями, описания Вяземского кажутся тягучими и скучными. В целом книга больше напоминает документальный фильм в стиле канала «Viasat History»: красочное изложение известных историй с изрядной долей авторских версий.

И здесь, верно, уместно вспомнить — в качестве положительного примера — книгу Кристофера Мура «Агнец». При всем очевидном хулиганстве, слишком вольной интерпретации библейских событий, Муру удалось то, что не смог Вяземский: написать книжку интересную, неожиданную, сохранив при этом должный пиетет к первоисточнику. Вяземский же, пытаясь то ли подражать, то ли неизбежно попав под влияние Булгакова, сочинил книгу мучительно вязкую и неоправданно трудно усваиваемую...

ЦИТАТА: «...Толпа расступалась перед Иисусом. Он шел по двору в дымном и пыльном мареве. Вернее, марево было вокруг, но сверху, сквозь пыль и сквозь дымку прорвался яркий и чистый солнечный луч...»

Владимир Лорченков. Букварь

Гаятри / Livebook, 2008

א. Владимир Лорченков — первый молдавский писатель, которого все знают и даже любят. Да и сам Владимир Лорченков, отбросив стыд, как лишнюю одежду, заявляет: «Я — основоположник молдавской литературы на русском языке». И имеет к тому все основания, поскольку он — победитель «Русской премии», награды, вручаемой лучшим зарубежным писателям, создающим произведения на русском языке. «Букварь» — уже третья книга тридцатилетнего автора. И, что самое удивительное, третья книга подряд — хорошая.

ב. «Букварь» — книга о любви без границ. О любви, которую вместил в себя, насколько мог, небольшой букварь. Любовь большая, букварь маленький. И потому в этом сборнике рассказов, как в хорошем любовном романе, все чувства яркие, подлинные и вперемешку — нет радости без сомнений, веселья без сострадания, иронии без мыслей о главном, доброты без остроумия.

ג. «Букварь» — это сборник коротких рассказов. Тридцать один рассказ — по числу букв (нет только рассказа о мягком знаке, и о твердом знаке рассказа нет). Зато есть рассказ на букву «Ы» — «Ыйбён». Так называлось средневековое народное ополчение в Корее. Спустя несколько сотен лет молдавские анархисты решили возродить Ыйбён под Кишиневом. В этом рассказе речь идет о маленьком партизанском отряде и боевых действиях. Но на самом деле, все равно о любви. Просто любовь — она не всегда на поверхности, понимаете? Иногда она даже там, где ее, по всем признакам, быть не должно.

ד. Проза Владимира Лорченкова — своеобразный литературный мост между севером и югом. На севере живет норвежец Эрленд Лу, который говорит о том, что видит, самыми простыми словами, но в этой простоте легко и уютно. Юг — это Этгар Керет, мистификация и абсурд как продолжение реальности. А посередине — Лорченков, чей магический реализм мерцает яркими цыганскими красками. Молдавия превращается в Израиль, Израиль — в Норвегию. Сравнения одиозны, однако всё на всё похоже — вы же не будете с этим спорить? Посреди Молдавии расцветает довольно Ближний, хотя несколько Дальний Восток, а равно Скандинавия.

ה. В мире, где любимая ночами превращается в толстячка, а рыбе в ресторане есть что сказать посетителю, прочая живая и неживая природа тоже весьма говорлива. Далеко не во всех рассказах речь ведется от имени человека. Иногда рассказчиком становится уставший от семейных неурядиц унитаз, иногда — неправильно приготовленный венгерский суп, а однажды — цветная наклейка на женских трусиках, внимательно следящая за личной жизнью своей хозяйки. А весло статуи «Девушка с веслом», между прочим, является Осью Мироздания. Так что вы бережнее с предметами быта и садово-парковой скульптурой, ладно?

ו. Все рассказы называются словами, которые с любовью ассоциируются мало. «Дамба», «Трицератопс», «Список покупок», «Йод», «Лимонад» и даже «Целибат». Здесь нет противоречий, это просто разные грани любви. Потому что:

«Впрочем, неважно, кто все придумал. Вы же не знаете всех деталей системы централизованного отопления? А в доме зимой тепло. Так что не надо вдаваться в подробности. Главное, что система отопления работает. Моя система Равновесия Любви тоже работает. Пока. В любом случае, мир уцелеет в одном случае. Только в одном.
Если любви будет ровно столько, сколько нужно».

ז. Утопить жену в бочке с вином — это тоже любовь. Особенно когда это совершается по взаимному согласию.

ח. Проза Лорченкова заразительна и обаятельна. Даже если речь идет о не самых симпатичных вещах, вроде бородатого анекдота «Вернулся муж из командировки…». Лукавый автор «Букваря» на голубом глазу перекраивает вечную, как мир, фабулу так, что рассказ, с одной стороны, чудится бредом сценариста почившей программы «Окна», а с другой — жутковатой историей о том, как легко стать неврастеником.

ט. Всех хороших женщин в «Букваре» зовут Иринами. Они очень-очень разные, непредсказуемые, колоритные и невозможно прекрасные. Но при всех различиях эти Иры схожи в одном — они оберегаемы, искренне и нежно любимы. Правда, одна Ира — зебра Кишиневского зоопарка. Но не бывает тех, кто не достоин любви! Тем более что, как сказал один владелец яхты, «у каждого свои недостатки».

י. «Букварь» — это книга о любви. Быть может, и о вашей тоже. Наивно? Ну и супер.

Сама автор — человек уникальный. Вот что сообщают нам сухие строки справочных данных: «Марина Москвина — автор детских и взрослых книг, романа «Гений безответной любви», повестей-странствий: в Гималаи — «Небесные тихоходы», в Японию — «Изголовье из травы», в Непал — «Дорога на Аннапурну». Книга на любой возраст — «Моя собака любит джаз» была удостоена Международной золотой медали Андерсена. Около десяти лет на «Радио России» она выходила в эфир с авторской развлекательно-философской программой «В компании Марины Москвиной». Десять лет вела мастер-класс по развитию творческих способностей и обучению искусству письма в Институте Современного Искусства на факультете журналистики».

О работе в этом институте была написана книга «Учись видеть. Уроки творческих взлётов», которую многие мои знакомые зачитали до дыр, находя в ней источник вдохновения.

«Радио «Москвина» — это уже, исходя из названия, ясно о чём. И здесь писательнице необычайно везло на собеседников, на людей, с которыми сводила судьба. Рассказы Москвиной о Рине Зелёной и Юрии Никулине, режиссёре Резо Габриадзе и философе Георгии Гачеве, писателях Юрии Коваля и Дине Рубиной и многих-многих других полны доброты, юмора, света. Неравнодушие автора к собеседнику, стремление видеть в жизни только хорошее, владение секретным искусством раскрашивать будни в сказочные цвета — вот у кого стоит учиться ценить мелочи, вниманию к ближнему. Проще говоря — учиться любить жизнь! И этой любовью переполнены страницы. И, если верить Москвиной, эта любовь никогда не бывает безответной.

ЦИТАТА: «Моя школьная подруга для острастки рассказала про своего мужа: тот до того увлекся теннисом, что записал с телевизора на простой магнитофон весь Уиблдонский турнир.
— Теперь каждый вечер заводит на всю катушку, — она говорила. — И слушает: стук-стук, стук-стук, стук-стук. По-оздно ложится!..»

Герой заглавного рассказа пиарщик, у него «все хорошо»: любовница помоложе, любовница постарше. И вдруг: умирающий отец, унижение, собственная болезнь... Как дальше жить? Как пережить? Как зацепиться? А если, как в рассказе «Орлы над трупом», твоя жена любовница твоего же начальника? А начальник уже умер и морду не набьешь. А если (рассказ «Ева не нужна») чужое счастье, чужая способность радоваться, переживать, любить — вызывает непонимание, едва ли не ненависть... А своя собственная, смысл которой лишь в том мираже покоя, что даёт работа, — уныние. Но привычка жить именно так, похоже, становится судьбой.

Самый пронзительным, с комком у горла, оказался самый короткий рассказ — «Лю». О первом слове ребенка, который не нужен своим запойным родителям.

Окружающий мир Гуцко рисует красками густыми, сочными, но полными тёмных оттенков. От жизни его героям ничего хорошего ждать не приходится. Вечные ценности... если они и существуют, то явно где-то не здесь. В каждом рассказе — жизнь без надежды. И что-то очень главное, неназываемое вслух, неизбежно проходит мимо. Суета, странные дела, необязательные отношения, имитация жизни. Упаси узнать себя в этом, потерять надежду... В его рассказах нет ответов, но есть предложение: хотя бы попытайся остаться человеком, хотя бы попытайся. Потому что по-другому всё равно нельзя.

Казалось бы, «Покемонов день» предстаёт ещё одной книгой о том, «как нам всем плохо жить», очерком современных нравов (угадывается тень «Печального детектива» Астафьева). Но с другой стороны, Гуцко удалось вполне классическими литературными методами: внимание к деталям, емкие образы коротким штрихом, глубокий и ясный взгляд на реальность, — написать так, что эти истории вызывают сочувствие. Так что, несмотря на всю безнадегу, есть чему порадоваться: родило и мое поколение писателей, дающих повод надеяться, что с русской литературой пока не так уж всё и плохо.

_____________________
первая публикация в сети — http://www.drugaya.ru/content/doc1019.html