«Белый Шанхай»
Эльвира Барякина. «Белый Шанхай»
Издательство «Рипол-классик», 2010
Автор романа Эльвира Барякина известна как создатель сайта «Справочник писателя» () где собрано множество материалов, связанных с литературным трудом. От советов, как сделать так, чтобы главный герой был интересен до раскрутки уже готовой книги. И тем интереснее было узнать, что же получится у автора, для которого литературное мастерство разложено по полочкам. И в этом смысле «Белый Шанхай» представляется авторским результатом следования изложенным на сайте советам.
История создания романа «Белый Шанхай» началась с семейной истории. Дальняя родственница мужа писательницы — восьмидесятилетняя старушка – рассказала о колонии русских в Шанхае. Затем был длительный период сбора материала. Здесь и поездка в Китай, и методичные изыскания в библиотеках, и кропотливая – около двух лет по 8-10 часов в сутки — работа над текстом романа.
Итог, вышедший в издательство «Рипол классик» внушительный том романа «Белый Шанхай». Книга начинается с того, что в 1922-м году к китайскому берегу пристают корабли, на борту которых две тысячи беженцев из охваченной революцией России. Что делать беженцам и что делать с беженцами — все в растерянности. Эльвира Барякина попыталась рассказать о малоизученных страницах истории — о жизни русских эмигрантов в Шанхае между мировыми войнами.
Первые впечатления от книги: избыточность. Безумное количество персонажей (причём о каждом автор пытается рассказать всю подноготную): герой-авантюрист, мятущийся супермен, роковая женщина, кадеты, политики, священники, жулики, полицейские и так далее. Много действия: передохнуть ни персонажам, ни читателя — некогда. Максимально детализированное описание. Оно и понятно, информации собрано много, и что-то с ней надо делать. Барякина воспроизвела жизнь в Шанхае с поражающей воображение точностью: от нюансов политической жизни до совсем уже, казалось бы, незначительных бытовых мелочей. И эта увлечённость филигранным прописыванием мельчайших нюансов жизни в Шанхае сделала странную вещь. С одной стороны читать о бытовых особенностях жизни в Шанхае того времени становится намного интереснее, чем следить за приключениями многочисленных персонажей. Фон оказался ярче, богаче, разнообразнее, чем вписанные в него герои. С другой стороны, в деталях, в мелочах растворился и сам город. Здания, улицы описаны шаблонно, буквально на уровне трёх слов:
«Тюремная ограда, скорбная очередь перед зарешеченным окном, солдаты, колючая проволока. Ада шла со сдавленным сердцем; когда ворота закрылись за ней – вздрогнула всем телом. Ее отвели в комнату с синими стенами…»
Это описание тюрьмы созвучно описанию всех тюрем на всех континентах. Вряд ли подобные условности сделают честь историческому роману. А ведь «Белый Шанхай» позиционируется именно как исторический роман!
Кроме того, при всех декларированных достоинствах во время чтения меня не покидало ощущение схематичности. Словно бы герои живут не сами по себе, а по плану. Топчутся на месте, переминаясь с ноги на ногу в ожидании следующего пункта. А ко второй половине романа поведение героев и вовсе становится предсказуемым, сюжетные линии связываются едва ли не «белыми нитками», а язык — вполне приличный в начале книги — к финалу становится проще и менее выразителен.
А главное, несмотря на богато собранный материал, прописанную фактуру, этот роман менее всего стоит называть «историческим».
«Белый Шанхай» это всё-таки классическая дамская сентиментальная литература, в которой страсти-мордасти многочисленных героев происходят в экзотическом пейзаже Шанхая 20-х годов. Так и просится сериал «по мотивам»:
«С катера, доставлявшего пассажиров на океанские суда, раздался гудок. Ада перекрестилась:
– Ну все, мы отплываем. Даст Бог – свидимся.
Митя поднял узлы:
– Куда идти?
– За мной.
В глазах его читалось: люблю, люблю, люблю».
ЦИТАТА НАУГАД:
«Народную революционную армию муштровали русские и немецкие инструкторы. Даниэль присутствовал на учениях: результаты были поразительными. Чан Кайши удалось создать самую боеспособную армию в Китае: если хватит денег и патронов, он должен был победить. Но и то и другое приходилось ввозить из-за границы.
Чан Кайши понимал, что его политическое будущее всецело зависит от союзников. Его армии остро не хватало людей, разбирающихся в современной боевой технике, в особенности в аэропланах. Советским инструкторам он не доверял: эти люди сражались не за него, не за освобождение Китая, а за мировую революцию, а по сути, за власть Москвы. Пока их цели совпадали, но они в любой момент могли разменять Чан Кайши на более удобную фигуру. Вот почему он стремился, чтобы среди его советников были люди, далекие от большевиков. Вот почему он сам предложил Даниэлю поступить к нему на службу.
– Мне требуется человек, который будет заведовать техническим обеспечением нашей авиации. Если у вас есть на примете толковые механики-иностранцы, дайте мне знать.
– Едем! – взмолился Лемуан, когда Даниэль рассказал ему о предложении генерала.
Трудно было решиться. Во время последней встречи с Ниной Даниэль смотрел на нее: вот и все, кончится это наваждение. Но так будет лучше им обоим: лисичка кицунэ никогда не поедет с ним на войну, она любит свою теплую нору и бережет пушистый хвост. Она никогда не поймет, что заставило его сорваться с места и присоединиться к армии, которая воюет за чуждые ему идеалы.
Ада бы поняла. Даниэль знал, что сможет ей все объяснить. Славная девочка, тонкий росток. Они нуждались друг в друге – так он думал, возвращаясь в Шанхай. Предвкушал, как изумит ее, выведет из затхлой комнатушки и покажет весь мир – во всем его прекрасном безумии.
Но она не захотела его дождаться.»
